Виктор, отдавший вакцину своим братьям по крови, немного задержался, любуясь красотой спящей Александры. Винсент выгнал его едва ли не силой из кабины, охарактеризовав свой поступок тем, что Кристиан не сможет запереть дверь, пока Виктор не вернется. А ведь людей, замечавших локомотив и подбирающихся все ближе к нему в надежде запрыгнуть на спасительный транспорт, становилось все больше. Когда машинист вернулся на свое рабочее место, Кристиан уже спал. Его поза была в точности как у Брони, разве что волосы не падали на лицо. Виктор едва споткнулся об ногу Брони, а потом еще и едва не наступил на ногу Кристиана, тихо выругавшись на их чересчур длинные конечности. Вампир встал у пульта управления, желая полюбоваться скорым представлением. Прежде, из-за своих обязанностей машиниста и обещания, что он дал Кристиану, Виктор не мог исполнить свое желание. Но теперь у него появилась идеальная возможность. Теперь он может не тормозить при виде людей, а насладиться их воплями и криками, когда в попытках запрыгнуть на локомотив им будет отрывать конечности.
Вампир был полон радости от предвкушения. Пока он как следует не насмотрится на сие действие, не сможет уснуть. Его поезд будет омыт кровью тех, кто прежде смел прикасаться к нему своими немытыми грубыми от времени и грязи руками.
Виктора также обрадовал и тот факт, что, несмотря на открытый повод, никто так и не задал вопросы по поводу запасов вакцин. Вампир никогда особо не скрывал, что в состоянии достать пару лишних доз. Но не целую же сумку. И тем не менее, остальные были настолько уставшими и вымотанными, что не нашли в себе сил даже задуматься над этим. Блондин был рад этому. Ведь он, как он сам только что понял, даже не придумал правдоподобного объяснения этому явлению. Не скажет же он им, что пристрастился к особому деликатесу среди вампиров — своя собственная кровь. Виктор мог месяцами не использовать ни донорскую кровь, ни вакцины с препаратами против нежелательного загара. Все, что ему требовалось, было в его крови. Естественно, из-за нового рациона были и побочные эффекты. Такие как агрессивность и повышенный голод. Но оба нежелательных проявления он спокойно решал при помощи городских шлюх, которые то и дело пропадали без вести, уходя на поиски лучшей участи.
Мысли о причине появления таких запасов и ее правдоподобности отвлекли машиниста от скуки, пока на пути не начали появляться первые толпы людей. Кто-то из беглецов уже набрал большую скорость, готовясь запрыгнуть на борт в любой момент. Кто-то только начал разгоняться, до последнего не веря, что это и в самом деле поезд, а не очередная галлюцинация, вызванная голодом и усталостью. Но были и те, кто не спешил подходить слишком близко к путям. До точки, где обычно появляется поезд, было еще далеко, да и день только начался. У всех поездов есть четкий график работы, который они не нарушают. У машинистов принято пребывать к точке посадки вечером, чтобы те несчастные, кому уготована судьба быть искалеченным поездом, не мучались долго, найдя свою смерть в объятиях голодных монстров. Однако и тех, кто понадеялся на удачу, было достаточно много, чтобы подарить Виктору наслаждение садиста.
Люди рвались к спасению, лишаясь пальцев, ломая кости, попадая по колеса смертоносной машины. Порядка десятка погибло сразу, еще столько же умрут к закату, потому что боль и травмы не позволят им бежать достаточно быстро, чтобы спастись. Это показалось слишком мало для Виктора, однако он решил, что у места посадки людей будет больше. От этого ему стало легче, и он, еще немного полюбовавшись видом перепуганных беглецов, лег на пол рядом с пультом управления и закрыл глаза, после того как еще раз взглядом проверил, что он запер дверь. Что-то подсказывало вампиру, что он быстро уснет и с легкостью проснется как раз в тот момент, когда людей станет в разы больше, нежели сейчас.
4
— Что там происходит? — не понимал Винсент, едва ли не прилипнув к стеклу кабины лицом.
Перед ними в отдаляющемся виде открывалась кровавая сцена. Люди, раненные, искалеченные и просто жутко напуганные подобным поведением машиниста, бежали за локомотивом, моля о милости и пощаде, оставляя позади себя тех, кто уже никогда не побежит. Винсенту это не нравилось. Кровавый след мог с легкостью выдать беглецов тем, кто не остановится на уничтожении целого, хоть и небольшого, города.