— Бегите к пролому. Тоннель… Нужно бежать из города через тоннель. Откройте ворота. Пустите диких. Они разберутся. Они уничтожат чудовищ. Бегите! — тихий невнятный шепот перешел в оглушающий вопль, от которого юноша сам проснулся и вскочил с кровати, ошарашенно оглядываясь по сторонам.
— Что такое? — подскочила к нему перепуганная Броня. — Что тебе снилось?
Рейнальдо был растерян. Он в ужасе оглядывался по сторонам, словно не веря, что уже не спит. Его полные слез и ужаса глаза бегали по комнате, выискивая что-то страшное.
— Что тебе снилось? — более четко спросила девушка, слегка тряхнув юношу за плечи, стараясь привести его в чувства и привлечь к себе его внимание.
— Я не знаю, — наконец дрожащим голосом ответил ей тот. — Я ничего не помню. Но это было страшно.
После этих слов Рейнальдо заплакал, напоминая маленького перепуганного ребенка, коим он всегда и был. Броня, не зная, как правильно поступить в такой ситуации, не нашла ничего лучше, как обнять беднягу и прижать к себе. Вот еще один повод для волнения. Прежде Рейнальдо хвалился, что не видит кошмаров, но при этом запоминает все до мелких деталей. А теперь все и сразу. Что именно на него так повлияло, Броня могла лишь догадываться. Толи тому виной новый знакомый со своими теориями, толи возможность очередного внепланового побега в заброшенный город через далекие земли Пустоши. Но внутреннее чутье, что когда-то велело ей выйти из хранилища главы города на улицу, сохранив тем самым ее жизнь, говорило теперь четко и ясно, что она во что бы то ни стало должна запомнить слова, произнесенные во сне.
6
— Да что там происходит? — вслух недоумевал глава городской стражи, наблюдая за смертными знакомыми с крыши дома напротив через мутные от пыли стекла окон.
Кристиан покинул номер Брони и Рейнальдо с желанием лечь наконец в кровать и немного отдохнуть. Сон ему, как вампиру был необязателен, но жутко зудящее от отдачи ружья плечо требовало расслабления на мягкой кровати, впрочем как и саднящая спина. Вампир всегда был виден среди прочих величественной осанкой, придававшей ему вид благородного господина. Но никто не знал, что это у него не от природы. Осанка — упорный труд, так и не доведенный до привычки. Дома, наедине с самим собой, элегантный и мужественный Кристиан превращался в сутулого небритого хипстера с коротким хвостиком на затылке, в который он убирал падающие после душа на лицо пряди.
Однако стоило вампиру выйти из отеля, как что-то екнуло в его груди. В городе что-то должно было произойти. И дело не в той смуте, которую поднял народ еще до приезда злосчастной парочки, разрывшей осиное гнездо. Дело в этих двоих. То, что Кристиан узнал с их помощью, наводило тревогу. Прежде он никак не связывал события из прошлого, которые теперь имели нить.
Кристиан был обращен против воли, но сколько бы он не пытался, вспомнить, кем он был прежде, не мог. Его обратил сам Глава государства. Но взамен он хотел, чтобы новообращенный рассказал ему все о своем прошлом. Какого же было его удивление, когда тот, что только распрощался с жизнью, не помнил даже своего имени. Разочарованный глава отправил свое создание в отдаленный городок, выказав свою неприязнь к столь бесполезному созданию. Эти слова задели Кристиана. Он, сам не зная, откуда это у него, стал проявлять характер, став амбициозным воином, хранившим покой города. За несколько десятков лет он своими силами поднялся до звания главы городской стражи.
Однако каждое утро он приходил в свой дом, который ненавидел, смотрел на свое отражение и задавался одним только вопросом: кто же он на самом деле? Все эти годы он старался вспомнить хоть что-то, но кромешная тьма отступила лишь в тот момент, когда он в отчаянии случайно оказался в странном магазинчике, которым тогда владел низенький добрый старичок, с пронзительным взглядом. У него не было семьи, но было много друзей и добрых знакомых. Лишь взглянув в темные и помутневшие глаза вампира, старик сразу понял, что тот ищет. С того самого дня и до того момента, когда старец покинул город, последовав с печальной улыбкой навстречу ночи, они были добрыми друзьями.
Первым пришло воспоминание о бегстве. Вокруг ночная тьма, позади крики ликования, впереди крики ужаса и запах страха. И что-то еще. Удовольствие. Прежде Кристиан считал, что это отчаяние с примесью адреналина. А потом еще одна картина, не менее странная: его ловят на рассвете у стены огромного мегаполиса. Поймали в сеть, словно дикого зверя. А он рычал, вырывался, пинал и бил тех, кто тащил его в неизвестность.