Виктор не стал уточнять, откуда в Броне столько уверенности. Вампир слепо доверился ей, продолжая путь. Однако, чтобы удостовериться в правильности пути, он попросил девушку стать его навигатором. Пока остальные либо прятались во второй кабине машиниста, либо сидели на небольшом мостике, любуясь немного странными для них, удивительными и прекрасными видами Севера, все больше и больше удостоверяясь в том, что чем дальше они едут, тем больше они уверены в том, что становится слишком холодно для той одежды, которую они носили, девушка стояла рядом с вампиром, который продолжал вести локомотив самостоятельно. Винсент, замечая все более холодные руки уже сильно побледневший внучки, встал и направился в кабину машиниста, где хранились их сумки, в которых среди всего прочего были теплые вещи. Он точно знал, что ни он, ни его близкие не замерзнут и не умрут от холода, поскольку лично собирал самые теплые из вещей, что только были в его маленьком отеле.
День, несмотря на то, что утро выдалось довольно теплым, с каждым часом все больше напоминал о том, что путешественники все же находятся на Севере, где температура в это время года редко бывает плюсовой. Поэтому уже ближе к полудню все, включая даже вампиров, утеплились и вернулись в кабину машиниста. Однако, поскольку спать никто не хотел, они не пошли в заднюю часть локомотива. Спасшимся хотелось побольше разузнать у Брони, как именно она ориентируется среди всего этого белого полотна, и как далеко они еще смогут проехать по столь большим сугробам.
— Я не знаю, как я ориентируюсь, — честно призналась девушка, пожимая плечами. Этот вопрос озадачил и ее саму, поскольку прежде она еще никогда не задумывалась об этом.
— Ну, а что на счет нашего движения? — вновь уточнил Александр, скептически наблюдая за почти не меняющейся картиной за окном. — Как долго мы сможем ехать по таким сугробам? Локомотив не сойдет с рельс на такой скорости?
— Мой билетик, конечно, не предназначен для Севера, но его создали с тем условием, что он должен выдержать и бури и ураганы, даже смерч его лишь слегка пошатнет благодаря хорошему сцеплению с рельсами, — гордо хвастался Виктор, заботливо поглаживая панель управления. — Думаю, мы проедем без серьезных проблем. Однако наша скорость заметно снизилась, так что проблемы могут возникнуть, если мы встретим кого-нибудь по пути. Его не откинет ветром, создающимся нашим передвижением. Да и руки с ногами им не оторвет. Как бы мы не стали заложниками в собственном поезде…
— Да брось! — легкомысленно отмахнулся Кристиан. — Мы никого тут не встретим. Здесь и в живых-то никого не осталось. Да и мертвых тоже.
Однако не успел бывший глава городской стражи сделать паузу, как Винсент по-дружески одернул его, указывая на Броню, тем самым как бы напоминая, что однажды Кристиан уже ошибся. Но тот, немного покраснев от стыда и возникшего сразу за ним недовольства к приятелю за напоминание о позоре, случившемся совсем недавно, лишь недовольно хмыкнул, но назад свои слова не взял и не перевел их в предположения, как обычно делают люди. Он же больше не человек.
К вечеру в обеих кабинах машиниста пришлось включить печи отопления. Вещи, даже самые теплые не спасали от холода, поскольку никто по сути толком не двигался. Снег хорошо приглушал звуки движущегося поезда, но все равно, стоило тени спуститься ближе к земле, Мигель начал замечать в отдалении все больше человеческих силуэтов, что в гордом молчании наблюдали за движением поезда, замерев на месте, словно от удивления. Позже их начали замечать и другие вампиры, что вызывало у них вполне оправданное беспокойство.
— Вы это тоже видите? — поинтересовался через внутреннюю связь Виктор у спрятавшихся в другой кабине очевидцев. Выходить из кабины даже при тусклом свете солнца ему не хотелось.
— Да, — коротко ответил Мигель. Все его внимание привлекала толпа незнакомцев, неспешно следовавших за локомотивом, то и дело попадая в свет фар. Они уже давно могли настигнуть их и начать громить металл, за которым скрывались их будущие и, возможно, единственные за последние несколько лет, жертвы. Но дикие словно играли с беглецами. Они раз за разом появлялись в поле видимости, демонстрируя звериный оскал и пугающий внешний вид, а потом вновь исчезали в темноте, где их выдавал лишь неестественный отблеск их мертвых, полных голода и ненависти, глаз.