Пенни не злилась. Она была… разочарована. Не тем, что он любит не её, а тем, что ей снова придётся выпутываться из очередной задницы в одиночку. Вместо того чтобы ехать домой и корпеть над дизайном колец, который мама потребует уже на рассвете, она свернула в первый попавшийся бар. Не в чопорный лаунж с золотыми люстрами, а в обычное заведение, где пахло жареным луком, а пиво разливали со скидкой. Впервые в жизни она сбежала от «положено».
Пенни сидела над бокалом и думала: а что бы случилось, родись она в другой семье? Где не учат, как правильно угождать мужу с пелёнок, где не вколачивают в голову традиции до дрожи в коленях? Где можно просто дышать?
А потом она подняла глаза — и её мир дал трещину.
Джаз Тросс.
Он стоял у стойки, как воплощение всего, чего не должно было быть в её жизни. Тёмные волосы, рассыпавшиеся в небрежном беспорядке, карие глаза — глубокие, живые, с хитринкой, которая обещала приключения. Высокий, широкоплечий, с рельефными мышцами, которые не куплены в дорогом тренажёрном зале, а выкованы потом, кровью и бесконечными тренировками на площадке. Баскетболист. Мечтатель. Парень, который грезит о профессиональной карьере и готов рвать жилы ради своей мечты.
И Пенни почему-то ни на секунду не усомнилась — у него всё получится.
В этот момент она поняла: вот оно. Настоящее. Без этикета, без дизайнов колец и одобрения мамы. И, чёрт возьми, она хотела сделать что-то, что запомнит навсегда.
Он — тот самый мужчина, на котором задерживается взгляд, даже если ты спешишь. В нём нет голливудской безупречности, но есть то, что важнее: природная харизма, текучая, живая, почти осязаемая. Лёгкая растерянность в некоторых ситуациях лишь придаёт ему шарм, а сексуальность и мужественность бьют в нос с первого шага — их невозможно игнорировать, как запах грозы или звук разбитой тишины.
Пенни заметила его ещё в университете. Но они вращались в параллельных вселенных: он — в окружении девчонок из команды поддержки, смеха и победных жестов; она — в мире книг, конспектов и тишины библиотечных залов. Но не заметить его было невозможно, как невозможно забыть, как бьётся сердце, когда в коридоре вдруг встречаешься взглядом с тем, кто заставляет воздух становиться плотнее.
Каждый раз, когда их пути пересекались, у Пенни перехватывало дыхание. Пара кивков, иногда — короткая фраза об учёбе, и снова расставание. Вот и всё общение. Но внутри, где-то глубоко, женская натура Пенни сворачивалась в тугой узел и требовала большего. Намного большего.
И это случилось.
Он подошёл первым. Слово за слово — и мир вокруг перестал быть прежним. Пенни чувствовала: сейчас или никогда. Ей нужно сделать шаг, чтобы он понял её намерения. Она не планировала заходить так далеко, боялась показаться слишком доступной, слишком лёгкой. Ведь в её крови — воспитание, где флирт не был заложен природой, где кокетство считалось чем-то недостойным, а соблазнение имело единственную цель — продолжение рода. Но с Джазом всё пошло не по сценарию.
Он соблазнился сам. Пенни видела это: его глаза, вспыхивающие огнём, руки, дрожащие от желания, когда он касался её, и то, как он терял голову, будто вонзающиеся в тело иглы удовольствия лишали его дыхания.
Когда они поднялись к ней домой, Пенни растерялась. Она не знала, как соблазнять, — у неё не было опыта. И она решила быть честной. Одна ночь. Ничего больше. Секса у неё, по сути, не было — пара неуклюжих ласк в школе, не зашедших дальше. Её девственность стала… смешным подарком самой себе. Иронично, но факт.
Джаз стал её первым мужчиной. Настоящим.
И он был невероятен. Его язык, его пальцы, его тело — всё это перевернуло её мир с ног на голову. После первой ночи Пенни поняла: она хочет продолжения. Ещё одну глупость. Ещё один шанс почувствовать этих бабочек в животе, эту ошеломляющую эйфорию от его умелых рук. Она не думала, что он согласится, но Джаз… согласился. И это снова было нечто запредельное.
Когда он ушёл, оставляя после себя стойкий запах секса, томного послевкусия и сладкого предвкушения, Пенни уже с нетерпением ждала следующей встречи. Она гадала: когда? Где? Будет ли это так же головокружительно? Подарит ли он ей ещё несколько оргазмов?
Оргазм от его рук был великолепен. Его пальцы скользили по её коже с идеальной точностью, даря наслаждение, которое она раньше знала только от собственных, выученных до автоматизма движений. Он знал её тело. И это было невероятно. Невероятно. Невероятно.
Он оставил свой номер. Следующий шаг снова за ней. И Пенни не возражала — так он давал ей время подумать, остыть, взвесить всё, прежде чем совершить очередную безумную, непредсказуемую глупость.