Космас сразу же заметил, как нахмурился Лиас, едва увидел этого человека. Партизаны благодарили его, жали руки, обнимали, а Лиас стоял в стороне и не сводил с него злого и подозрительного взгляда.
— Где-то я тебя видел, — сказал он, не подавая руки.
— Ты прав, мы вместе работали, на железной дороге.
— Вайяс, кажется, твое имя?
— Вайяс! У тебя хорошая память!
— Да! — сухо отрезал Лиас. — Память у меня хорошая.
Вайяс разгрузил своего ослика и пошел передохнуть. Ночью он собирался отправиться в обратный путь. А Лиас отвел в сторону Космаса и Керавноса и сказал, что этого человека нужно немедленно арестовать.
— Он предатель, его нужно судить…
— Кто? — разом переспросили Космас и Керавнос. — Что он сделал?
— Потом узнаете. Пошли, Керавнос, партизан, его надо арестовать!
— Это неправильно, товарищ Лиас, — тихо сказал Космас. — Человек жизнью рисковал, а мы его арестуем? Это несправедливо!
— Как так несправедливо?
— Мы не имеем права. Мы не можем дать партизанам такой приказ.
Возражения Космаса еще больше рассердили Лиаса. Он вспыхнул, как спичка.
— Ты сам пойдешь и арестуешь его! Я тебе приказываю.
Лиаса невозможно было узнать. Пожилой человек, старший товарищ, рассудительный и невозмутимо спокойный — таким знали его Космас и Керавнос. А теперь он весь дрожал и задыхался от ярости. Ярость плохой советчик, и Космас понимал, что в этот момент уступать Лиасу нельзя.
— Да что же он сделал?
— Он штрейкбрехер, он сорвал нам очень важную забастовку!
Воспоминание о сорванной забастовке распалило его еще сильнее. Лицо Лиаса побелело, и Космас уже раскаивался, что задал ему этот злополучный вопрос.
— Ну, ничего, успокойся. Все будет в порядке, — сказал он примирительно. — Вайяс теперь спит, время у нас еще есть. Торопиться некуда…
— Сорвал нам такую забастовку! — не унимался Лиас.
— Какую? — спросил Керавнос. — Когда?
— В двадцатом году. На железной дороге… Как сейчас помню…
Керавнос помолчал-помолчал, потом не выдержал и расхохотался.
— В двадцатом году! Да меня еще в живых тогда не было!
Засмеялся и Космас. Лиас посмотрел на них с упреком.
— Смеетесь? Отчего же теперь не посмеяться! Посмотрел бы я, как бы вы тогда посмеялись…
Он махнул рукой и зашагал прочь.
Потом у себя в шалаше они вернулись к этому разговору. Лиас был уже спокоен и по-прежнему рассудителен.
— Ты, конечно, правильно сделал, что не согласился, — сказал он Космасу. — У меня, знаешь ли, голова дошла кругом, когда я его увидел. Пусть себе едет на здоровье, только бы на глаза мне не попадался.
Однако после обеда он снова спросил о Вайясе, уехал он или нет.
— Ночью уедет.
— Пойдем, хочу с ним потолковать…
Вайяса они нашли возле костра.
— Как тебя занесло в Астипалею? Давно туда перебрался?
— Жена моя из Астипалеи. Когда начался голод, мы всей семьей переселились к ее родным.
— Дети у тебя есть?
— Трое. Сыновья.
Лиас чуть улыбнулся.
— Скажи-ка мне вот что, Вайяс. Ты теперь человек женатый, семейный, как же ты не побоялся сюда поехать?
Вайяс ответил не сразу.
— Это хорошо, что я тебя здесь встретил. Надо же, в конце концов, смыть то старое пятно. Как ты думаешь, смою?
— Смоешь, хорошими делами смоешь…
— Я тоже так думаю, — кивнул Вайяс, Прощаясь, Лиас протянул ему руку.
— Счастливо! Смотри не лезь очертя голову! Рисковать попусту не следует.
Когда они возвратились к себе в шалаш, Лиас взял Космаса за руку.
— Ты молодец! Так и нужно! Молодежь должна отстаивать свои взгляды. Мы, старики, как видишь, не без изъяна: у кого нервишки, у кого… А ты сегодня помешал недоброму, неправому делу. Вовремя остановил…
Вайяс ушел пешком. Вместе с лекарствами он оставил в лагере своего ослика. Колокотронис был счастлив. «Полк» приобрел еще одно вьючное животное. Первым был мул, на котором доставили врача.
* * *Полк понемногу комплектовался.
Всего в отряде теперь было девяносто шесть бойцов. Их разделили на две роты. Командирами поставили двух учителей из группы Лиаса, офицеров запаса. Керавнос вернулся в свою стихию. Он собрал старых однополчан, переманил кого посмелее из новичков и организовал «особый» взвод. Едва у Космаса выдавалась свободная минутка, он бежал к своим товарищам.