— Молодец!
Все трое на радостях обняли Керавноса и усадили поближе к огню.
— Керавнос решил самую трудную проблему, — сказал Космас. — Я думаю, он будет постоянным корреспондентом нашей газеты.
— Кто? — растерянно вскочил Керавнос. — Да разве я на это гожусь? Тут нужен человек грамотный, опытный…
— Опыт придет, не бойся! — подбодрил его Лиас.
— Но у меня же взвод…
— Ну и что же? Никто не отнимает у тебя твоего взвода. В свободное время поможешь нашему редактору, будешь писать корреспонденции…
— Ладно, — кивнул Керавнос. — А кто будет редактором? Космас?
— Элефтерия!
Керавнос ничего не сказал. Он взял потухшую головню и начал перемешивать угли.
* * *В первом номере решили напечатать «Декларацию о задачах Коммунистической партии Греции в настоящий период освободительной войны» и маленькую статью, поясняющую ее основные положения. Статью написал Лиас, озаглавил он ее очень щедро: «Манифест о целях движения. Смерть фашистскому чудовищу! Все силы на его уничтожение! Да здравствует свободная, независимая и демократическая Греция!»
— Зачем так много? — спросил Космас. — Почему бы не озаглавить статью коротко?
— Нельзя! — терпеливо пояснял Лиас. — Статья анализирует декларацию, и заголовок такой статьи должен отражать ее основные положения. Этот прием позволяет читателю усвоить композицию статьи и уловить ее суть. Поэтому я строю статью так: сначала общая характеристика, потом конкретные данные, а в конце политическое значение…
«Что же делать со статьей? — ломал голову Космас. — Неужели придется публиковать этот кирпич?»
Однако, видать, сам бог предназначил Керавносу роль ангела-хранителя «Астраса». Элефтерия уже садилась за машинку, когда принесли первую корреспонденцию — боевой репортаж Керавноса и Гермеса: «Шукры-Бали свободно! Тридцать цольясов и четыре немца захвачены в плен! Партизаны сражались геройски!»
— Молодцы! — воскликнул Лиас. — Статью мы, конечно, снимем и поместим репортаж. Какие молодцы! Что скажете?
— Молодцы! — горячо поддержал его Космас.
VII
Пленных держали в церкви. Крики и ругань разносились оттуда по всей деревне, но едва часовой открыл дверь, внутри воцарилась мертвая тишина. Пленные замерли в самых невероятных позах. Космас сразу заметил на их лицах синяки и кровоподтеки.
— Неужели вы их били? — спросил он командира роты.
— Сами себя разукрасили! С той минуты, как мы их заперли, только и делают, что дерутся и ругаются.
В дальнем углу раздался чей-то слабый стон.
— Раненый?
— Немец. Немцев они избили до полусмерти.
— За что?
— За то, что все они отпетые фашисты! — крикнул один из цольясов.
— А ты кто такой?
— Я не фашист!
— Ты хуже! — сказал Лиас. — Ты и фашист, и предатель.
— Предатель — это да! За предательство готов и кару принять. Но фашистом я никогда не был.
— Да хватит тебе, Папаяннопулос! — махнул рукой его сосед. — Все мы здесь фашисты! Нечего из себя богородицу строить…
— Зачем же ты бил немцев, если сам тоже фашист? — спросил его Космас.
— Я и не бил. Били вот эти дураки. Надеялись шкуру свою спасти!
— А ты не хочешь шкуру спасти?
— У меня совесть чиста, как мрамор!
Космас нагнулся, чтобы разглядеть его получше, и увидел рыжую бороду, мясистые, волосатые ноздри и узенькие щелочки глаз.
— Скольких ты застрелил на своем веку?
— Ни одного. Я револьвером не пользуюсь, предпочитаю нож. Да чего ты меня пытаешь? Спускай курок — и делу конец. А хочешь — сперва перережу своих сотоварищей? Если хочешь, дай нож. Будет сделано!
— Ну и сволочь! — сплюнул командир.
Все время, пока они были в церкви, Космас чувствовал на себе взгляд одного из пленных. Однако стоило Космасу посмотреть в его сторону, как тот поспешно опускал глаза.
— Поди-ка сюда!
Пленный встал.
— Посмотри на меня!
Он поднял голову. Космас вгляделся в его лицо и обхватил пленного за плечи.
— Как ты здесь оказался?
Пленный еще ниже опустил голову.
— Лучше бы ты меня не узнал.
* * *Стелиос был юноша редких способностей и хорошо образован. Космас познакомился с ним в Афинах, в доме судьи Кацотакиса. Стелиос давал уроки французского — Джери и английского — Кити.
Семья Стелиоса считалась одной из самых богатых в греческой колонии Египта — крупнейшая торговая фирма. К восемнадцати годам Стелиос усвоил все, что могли ему дать колледжи и частные наставники, он в совершенстве владел пятью иностранными языками и даже писал на них стихи. 1 августа 1938 года он выпустил в Александрии первый сборник своих стихотворений. Предисловие к сборнику написал вождь футуризма Маринетти. С высокой оценкой творчества Стелиоса выступили шестьдесят шесть других поэтов и искусствоведов. Среди них был дядя Стелиоса. Как и прочие поэты, он высказался весьма туманно. Самое значительное достоинство Стелиоса заключалось, по его мнению, в том, что он был племянником великого дяди.