Ставрос не называл имен, но Космас понимал, что он имел в виду Спироса.
К вечеру, когда он собрался в обратный путь, из обкома его вызвал к себе Лиас.
— Сегодня заночуешь здесь. Будешь нужен. Не горит ведь у тебя на Астрасе…
На Астрасе ничего не горело, но в штабе Космас доложил, что выедет немедленно.
— Со штабом я улажу, — сказал Лиас. — Сейчас я занят другим делом, когда дойдет твоя очередь, позову. Где ты будешь?.. В газете? Ну иди!
Порой случается так, что люди, не обученные тонким манерам и словно созданные для самых нелестных прозвищ-в тюрьме Лиаса прозвали Буйволом, — такие люди подчас оказываются человечнее и тактичнее тех, которые придумывают им прозвища. Когда поздно вечером Космаса снова вызвали в обком, в кабинете Лиаса он застал Янну, только что вернувшуюся из поездки по деревням.
Лиас сделал вид, что тоже поражен их нечаянной встречей.
— Сколько же времени вы не виделись?
— Да почти целое лето!
— Что? И это молодожены?
За все лето Космас получил от Янны две записки, она писала, что жива и здорова. Космас послал ей на одну записку больше и в последней написал только два слова — еще раз просил позвонить. Янна не позвонила, и теперь Космас требовал объяснений.
— Хотела посмотреть, где предел твоего равнодушия!
— Какого равнодушия? О чем ты?
— Ну конечно! — Янна говорила быстро и раздраженно. — Тебе безразлично, встретимся мы или не встретимся. Встретимся через год или еще позже! Одно только хотела бы я знать: сегодня ты остался из-за меня или случайно?
С трудом Космас подавил в себе желание соврать.
— Знаешь, Янна, это все Буйвол устроил…
— Я так и думала. — Янна вдруг рассмеялась. — Твоя искренность, конечно, очень трогательна, но прозвище Буйвол ты мог бы сохранить для себя…
Она ласково подхватила Космаса под руку.
— Пойдем посидим где-нибудь. И не мешает поужинать. Я проголодалась и устала…
В буфете им дали хлеба и сахару, а на складе банку немецких рыбных консервов и кусок сыра.
— Глаза бы мои не глядели на этот сыр, — сказала Янна. — Дарю свою порцию тебе. А вот консервы — другое дело. Тут я своих прав не уступлю!
В доме обкома была комната с тремя койками. Сейчас она пустовала. Космас ножом открыл банку. Янна взяла ее, понюхала и некоторое время раздумывала, есть или не есть.
— Что еще за фокусы! — прикрикнул на нее Космас. — Замечательные консервы, съедим их за здоровье щедрого интенданта!
— Да, кажется, ничего, — решилась Янна. — Погоди, где-то тут были тарелки…
Она достала тарелки, вилки, покрыла полотенцем скамейку — получился нарядный стол. Вдруг Янна что-то вспомнила.
— Ты ешь! — сказала она Космасу и вышла, а через несколько минут вернулась с гроздью зеленого, неспелого винограда. Ягоды еще только-только начинали наливаться. — Украла! — тихо смеялась Янна. — Сейчас выжмем сок, и будет еще лучше, чем с лимоном.
— Да и без лимона вкусно! Ты только попробуй! — И, чтобы убедить Янну, Космас отправил в рот здоровенный кусок рыбы.
Янна выжала в банку виноградный сок, но сама едва притронулась к еде. Она положила вилку и встала.
— Полежу немножко, а потом поем.
Торопливыми, неуверенными шагами она спешила к кровати.
— В чем дело, Янна?
Он поднял ее руку, свесившуюся с кровати, дотронулся до холодного, чуть влажного лба.
— Да ты больна!
Он гладил ее разметавшиеся по подушке волосы и думал, что сию же минуту должен ей чем-то помочь.
— Я схожу за врачом!
Янна удержала его:
— Не нужно! Пройдет… Это так и бывает!
— Что?
Ее полуоткрытые глаза остановились на нем, в голосе послышались удивление и разочарование:
— Неужели ты до сих пор не догадался?
Он встал на колени возле ее изголовья, он хотел обнять ее, но не посмел. Янна вдруг обрела в его глазах что-то новое, неизвестное и загадочное, он не знал, как теперь с ней обращаться.
— Ничего, пройдет, — сказала Янна с облегчением, — уже лучше…
Она выглядела очень бледной, очень маленькой. Казалось, сил у нее самая капелька, едва хватает, чтобы прошептать несколько слов. Космас смотрел на нее, растерянный и беспомощный, и думал, что с этой минуты если и дотронется до нее, то только кончиками пальцев, нежно-нежно. Взгляд Янны понемногу оживал. Она смотрела на него с улыбкой.
— Что ты чувствуешь?
— Голова кружится, тошнит… Но потом все проходит…