— А разве вы не участвовали во вчерашней демонстрации? — удивился Космас.
— Вчера праздновал ЭАМ, — сказал юноша, представлявший союз «Летучая бригада». — А в городе есть еще пять, если не больше, организаций…
Космас передал их просьбу командованию; ему ответили, что этими вопросами занимается комендатура. Мил вызвал Стелиоса и изъявил готовность сопровождать юных представителей в комендатуру, которая, кстати, находилась в соседнем доме.
Итак, в конце дня на площади Трех иерархов состоялась еще одна демонстрация. Впереди шел юноша со знаменем, за ним парами следовали четыре девушки и восемь юношей. Они шагали в ногу, молчаливо и благопристойно. Астипалеоты давали им дорогу и отпускали добродушные комплименты.
— Сколько их всего? — вглядывался Мил.
— Тринадцать! — подсказал Космас. — Дурное число!
— В самом деле! — согласился англичанин и сунул в карман листок с заготовленной речью.
— Что ни говори, — заметил Стелиос, — а для этого тоже нужна храбрость. Я ни за что в жизни не пошел бы по своей воле…
Колонна пересекла многолюдную площадь и скрылась за церковью. Демонстрация прошла мирно, без инцидентов. Только в самом конце случилось нечто неожиданное. Из толпы выскочил трубач, встал рядом со знаменосцем и, равняя по нему шаг, заиграл старинный марш, к которому давным-давно какой-то шутник подобрал слова, известные в Астипалее даже младенцам:
Дядя, дядя, Погляди-ка, дядя, Ах, какие девушки К нам сюда идут!Веселые астипалеоты насладились еще одним развлечением.
* * *Освобождение Космаса произошло две недели спустя после освобождения Астипалеи. Однажды вечером Космас сидел в обкоме у Лиаса. Чья-то ладонь закрыла ему глаза, а знакомый голос спросил:
— Так как же поживает наш дипломат? Улыбающийся, в штатском костюме, стоял возле Космаса Спирос.
Много времени прошло с тех пор, как они виделись в последний раз, и Космасу казалось, что он очень повзрослел, что с каждым минувшим месяцем он оставлял позади годы жизни. Но теперь под умным, проницательным взглядом Спироса эти годы словно возвратились к Космасу обратно, он чувствовал себя по-прежнему неоперившимся и непоправимо юным. Он был мальчиком, когда впервые узнал Спироса, и с тех пор всегда оставался перед ним мальчиком.
— Не надоела дипломатия? Или, может, еще потерпишь?
— Слышать не могу, ненавижу…
— Ну, тогда мы сговоримся. Пойдем потолкуем. Они перекочевали в соседний кабинет.
— О прошлом говорить не будем. И я все о тебе знаю, и ты тоже, должно быть, обо мне знаешь… Вот так оно в жизни и бывает, порой приходится от чего-то отказаться, что-то потерять, но потери эти ровно ничего не значат, если сохраняется вкус к жизни и борьбе… Как твои дела? Как настроение?
— Прекрасно! Какое еще теперь может быть настроение? Дело идет к концу.
Спирос положил руку на плечо Космаса и улыбнулся.
— К концу, говоришь? Не нравится мне это настроение конца, я его к себе за версту не подпускаю. Пахнет бездельем, неподвижностью, ленью — неприятное, мертвое состояние. Я предпочитаю беспокойную горячность начала… Всегда что-нибудь начинается, Космас, на это и надо настраиваться…
Спирос приехал в Астипалею минувшей ночью, но никто его здесь не видел. Эта предосторожность, и штатский костюм, и неопределенные намеки в начале разговора были весьма явными симптомами, и Космас не замедлил поставить диагноз, он склонился над столом и тихонько спросил:
— В Афины?
— Если я скажу «да», что ты ответишь?
— Ничего не отвечу, возьму и расцелую…
Спирос громко рассмеялся.
— Наверно, форма военная, да и горы приелись тебе не менее, чем дипломатия?
— Чего там скрывать? Приятного мало! Дай бог, чтобы в первый и последний раз…
— А по нашему подвалу ты не соскучился? — внимательно посмотрел на Космаса Спирос.
— Опять?
— А ты как думал? В Афинах еще смутно. Возьмемся за старое ремесло… Как там говорится: «Старое ремесло далеко не отпустит».
— Был у нас один занятный партизан, знаешь, какой говорил? Вот послушай: «Лет сорок был я у руля и вновь скатился в юнги!»
— Как, как? — весело переспросил Спирос. — Да это же прямо про меня сказано!
Выезд был намечен на следующую ночь. В нескольких километрах за Астипалеей начиналась оккупированная территория — немцы, цольясы, проверка документов. Нужно запастись паспортами, пропусками, гражданской одеждой.
— О паспортах и пропусках позаботятся другие, а ты сейчас же ступай к Янне, она оденет тебя как положено… Ну чего смотришь? Конечно, возьмем с собой! Неужели бросим бедняжку на произвол судьбы?