— Хитрая лисица! — усмехнулся усатый.
— Нет, Георгос, ты неправ! Теодор в данных обстоятельствах проводит мудрую политику. На него нажимают со всех сторон: немцы прочат его на президентское место, деятели центра склоняют на свою сторону. И даже ЭАМ неоднократно выдвигал ему свои предложения. Шутка ли — это политик, и притом крупного масштаба, его не стоит компрометировать! Но, по существу, он и сейчас заворачивает всеми делами правительства.
— Это несомненно! — поддержал его лысый. — Позавчера я был у Бакоса{[43]}. Он сказал мне: «Теодор — золотой фонд нации, и мы не имеем права его компрометировать».
— Позвольте заметить! — вмешался Карацопис.
Но на этот раз Кацотакис не позволил ему заметить и заговорил сам, высоко поднимая указательный палец:
— После войны вся наша надежда на него, помяните мое слово!
Желая прервать слишком серьезную беседу, госпожа Георгия снова пригласила гостей в зал. Туда должны были подать сладкое и напитки. Китисобиралась играть на фортепьяно.
Гости направились в зал. Джери, Космас и Зойопулос остались в столовой.
— Ну, так как? — в упор спросил Космаса Зойопулос. — Вступаешь в наше общество?
— Погоди, погоди! — попробовал остановить его Джери.
— В какое общество? — со смехом спросил Космас.
— Есть у нас такое общество, — объяснил Зойопулос. — Занимается торговлей…
— Торгует ядами! — вставил Джери и выпил еще один стакан.
— Вот именно!
— Очень загадочно.
— Ядами для крыс! — сказал Зойопулос.
Космас засмеялся.
— В такое время?
— В такое время в них особенная нужда. Крысы-то красные!
— Не понимаю! — сказал Космас. В нем шевельнулось подозрение.
— Эх, Ненес, эх, торопыга! — покачал головой Джери. — Ну что ты пугаешь честных людей! Я же говорил тебе, что Космас поэт. А душа художника — это критский лабиринт. Можно ли проникнуть в нее без нити Ариадны?
Он обнял Зойопулоса за шею и поцеловал его.
— Опять хватил лишку, плут? — сказал Зойопулос. — Опять?
В дверях появилась Кити.
Джери поднял на нее осоловевшие глаза.
— Я поклонник прекрасного! — крикнул он. — Обожаю прекрасное в любом его проявлении, как обожали его наши предки.
Пытаясь подняться, он потянул скатерть. На пол полетели стаканы, бутылки и тарелки.
— Опять? — спросила Кити.
— Иди сюда! — крикнул Джери. — Иди поцелуй своего брата!
— Нет, ты правда несносен! — возмутился Зойопулос.
— Поцелуй меня, Ненес. Если она не хочет, поцелуй меня хоть ты. — И он упал лицом на мокрую скатерть.
* * *В коридоре послышались голоса. Кити, Зойопулос и Космас вышли из столовой. По лестнице, с трудом переводя дыхание, поднимался торговец маслом.
— Обыск! — сказал он. — Немцы устроили облаву!
— Что случилось? Что им надо?! — воскликнула госпожа Георгия.
— Опять из-за англичан! — ответил торговец маслом. — Говорят, в доме напротив, у Касиматиса, прятали офицера, а теперь его поймали и обходят по очереди все дома.
— Вы думаете, они придут и сюда? — Госпожа Георгия дрожала.
— Нет оснований беспокоиться! — утешал ее лысый. — Мы никого не скрываем, ничего дурного не сделали. Если они явятся, мы им все объясним. Не звери же они, в самом деле.
— Проклятые англичане! — сердился Кацотакис. — Нашли время бежать!
— Спасают свою шкуру! — нервничал усатый. — Я презираю этих трусов.
— Подвергать опасности весь квартал! — вторил им Бевас. — Двоих укрывателей немцы уже повесили.
— И правильно сделали! — Кацотакиса тоже охватила дрожь. — Зачем предоставили им убежище? Можно ли делать это в такое время?
Внизу послышались удары в дверь.
— Боже мой!
— Успокойтесь!
Лысый стал спускаться по лестнице. Вместе с ним: отправился Бевас, говоривший по-немецки.
— Какое счастье, что здесь оказался Лефтерис!
— Они ни с кем не считаются! — проворчал, усатый. — Ни с полицией, ни с кем.
— Ну, знаете ли, начальник полицейского управления — это вам не первый встречный!
Прошло несколько минут. Снизу доносилась немецкая речь, потом раздались шаги по лестнице. Вместе с лысым и Бевасом вошел немец.
— Хайль Гитлер!
— Хайль Гитлер!
Немец остановился на последней ступеньке и оглядел собравшихся. Усатый начал представлять ему гостей. Бевас переводил.
— Господин Кацотакис. Высший судебный советник, близкий друг премьер-министра генерала Цолакоглу.