— Ну ладно, хватит! Проваливай отсюда. Ты ошибся адресом.
Дверь с грохотом захлопнулась. Вот это промах! Большей глупости Космас никогда не делал.
Теперь он станет посмешищем. Старуха, хитрая лиса, стопроцентная коммунистка, сегодня же расскажет товарищам, как он стучался к ней в дверь, и все будут смеяться: и мастер Павел, и Янна, и ее муж, и вся их братия.
XII
Вот уже третий день Космас видел этого человека. Он расхаживал по тротуару возле магазина, и Космасу казалось, что каждый раз, проходя мимо, он бросает на него пристальные взгляды. Человек был в сером костюме, в кепке, со светлыми усиками. Утром третьего дня он вошел в магазин. В полдень зашел еще раз. В магазине кроме Космаса находился Манолакис. Человек порылся в изюме, осведомился у Манолакиса о цене и сказал, что зайдет потом.
Лицо его было знакомо. И еще больше знаком был голос: слегка в нос, с картавинкой. Космас долго ломал голову, и наконец за обедом вспыхнула догадка: уж не Тенис ли это?
Тенис был в гимназии лучшим футболистом, самым злостным курильщиком и неуемным драчуном. Однажды он побил учителя физкультуры, большого мерзавца, и его на год исключили из гимназии. Потом поймали в кафе за покером и снова исключили. Немного погодя весь городок всполошила любовная интрига Тениса с дочкой фининспектора Дней. На переменах Тенис не прятался в уборной, как остальные курильщики. Он курил во дворе, на глазах у гимназистов и преподавателей. Потом он покончил со всем сразу — с драками, с любовными похождениями и курением. В то время он связался с забастовщиками, и они сказали ему: «Если хочешь быть с нами, бросай эти глупости». И он бросил. От чрезмерного рвения оставил даже футбол. В самодеятельном театре он исполнял главную роль в «Двух сержантах», потом с большим успехом играл в «Чудаке». Но в конце спектакля, когда занавес опустили, явились жандармы и арестовали Тениса. С тех пор он больше не появлялся в городе. Его посадили в тюрьму, потом отправили в ссылку.
Когда после обеда Тенис зашел в магазин, Космас был один. На этот раз Тенис был в черном костюме, в шляпе и очках. Он вошел и, не говоря ни слова, сел за стол напротив Космаса — выглядело это очень театрально.
— Так ты и есть Космас? — проговорил он и загадочно улыбнулся.
— Да, я! А кто вы?
Тенис предпочел сохранять инкогнито.
— Некто! — ответил он таинственно и, нагнувшись к Космасу, тихо спросил: — Здесь можно говорить без опаски?
— Нет, нельзя. С минуты на минуту вернутся хозяева, и боюсь, что они не будут в восторге от встречи с тобой.
— Тогда сделаем так, — Тенис встал, — приходи вечером на площадь Кумудуроса, понял?
— Ничего я не понял.
Очевидно, встреча с Янной имела продолжение. Заметив незнакомого человека, расхаживающего около магазина, Космас догадался, что визит «к портнихе» не прошел бесследно. Старуха наверняка забила тревогу. И Тенис, по всей вероятности, был послан на разведку. Но Космас решил не вступать в беседу до тех пор, пока Тенис не откроет своего инкогнито.
— Ничего я не понял, — повторил он. — Приходит какой-то человек, назначает мне свидание на площади Кумудуроса. Откуда мне знать, кто ты такой и что это за свидание?
— К чему лишние слова? Несколько дней назад ты встретился с нашей общей знакомой Янной. Так?
— Да, так. И что из этого следует?
— Ты что-то хотел ей сказать.
— Хотел.
— Ну… вот и говори.
— Что значит «говори»? Уж не хочешь ли ты сказать, что ты и есть Янна?
Тенис рассмеялся.
— Ну и колючий ты, Космас!
— Да ты сам посуди, что получается. Ты мое имя знаешь, а я твоего не знаю.
— Да брось притворяться! — вспылил Тенис. — Ты что, не узнал меня? Какой же ты пелопоннесец после этого? Я Тенис!
Теперь засмеялся Космас.
— Да я сразу тебя узнал. Но на кой черт тебе понадобилась вся эта конспирация?
Они договорились встретиться вечером на площади.
* * *Тенис пришел точно в назначенное время. Но сразу приступить к разговору им не удалось: Тенис долго озирался по сторонам, приглядывался к прохожим, к посетителям открытого кафе. Наконец он сам выбрал уединенную скамейку, и они сели.
Космас рассказал об англичанине, сообщив все, кроме его местопребывания.
— Я должен сначала договориться с ним, — сказал Космас. — Без его согласия я ничего предпринимать не могу. Я обещал ему это.
— Если ты нам не доверяешь…
— Я доверяю. Но речь идет не обо мне. Распоряжаться жизнью другого человека я не имею права.
— Поверь, он не подвергается никакой опасности. Наоборот. Мы поможем ему уехать.