— Не нравится мне эта затея с хором, — сказал Космас Георгису. — От нее больше вреда, чем пользы. Ведь так мы сами извещаем о себе немцев!
— Нет, ты неправ. На том конце улицы живет одна наша девушка. Молодежь сейчас у нее во дворе и оттуда следит за улицей. Ты прислушайся к тому, что они поют. Если кантаты, значит, все спокойно. Если заведут «Дунайские волны», надо бежать. Вот тогда бросай кисти, краски и мчись… Но в такую ночь вряд ли сюда кто явится. Видишь, тьма какая стоит! Когда будешь писать, дай сперва глазу пообвыкнуть, потом определи размеры букв и смотри, чтобы места хватило, чтобы буквы были ровные, одна к одной. И не делай их слишком строгими: к одной хвостик приделай, к другой завитушку. Каллиграфия, брат, великое дело!
Он говорил о лозунгах так, будто разглагольствовал в кафе за стойкой о секретах своего кулинарного искусства.
— И не забудь, Космас, про восклицательные знаки. Лозунг без восклицательного знака все равно что человек без головы. Сделай его покрупнее, чтобы он сам за себя говорил и останавливал прохожих. Внизу ставь подпись — ЭАМ. Каждую букву пиши отдельно, но точками не разделяй.
— А не нарисовать ли снизу серп с молотом? — поддразнил его Космас.
— Ты этим не шути. Знаешь, какого маху я дал однажды? Написал лозунг, красиво написал, картина да и только: «Патриот, кто бы ты ни был, вступай в ЭАМ!» — а внизу — и что только на меня нашло? — здоровенный серп и молот. Ну, и поплатился, конечно, заработал строгий выговор с предупреждением.
Они подошли к своим. От хора отделились две девушки. Одну из них Космас знал: она работала на фабрике, месяц назад немцы убили ее брата.
Вслед за девушками подошел аккордеонист. Он объявил о небольшом изменении в программе. Если появятся немцы или асфалия, он будет играть не «Дунайские волны», а коляду:
Христа крестят сегодня На святой реке…— Хорошо, — сразу согласился Георгис. — Что ж, восславим господа, восславим его во имя нашего дела.
Работница ушла вместе с Георгисом. Другая, маленькая толстушка, сказала Космасу:
— Пойдем, товарищ.
Они перешли на другую сторону улицы и остановились перед каменным забором. Стена была уже выбелена.
— Пока вас не было, — объяснила девушка, — я принесла извести и побелила. Еще не высохло. Что будем писать?
Космас измерил взглядом длину стены и выбрал подходящий по размеру лозунг. Он окунул кисть в банку, которую держала девушка, быстро вынул ее, несколько раз повернул в воздухе, чтобы не стекала краска, и сделал первый мазок. Но вместо твердой линии на стене появилась какая-то загогулина.
— Ты не спеши, — посоветовала девушка. — Первый раз пишешь?
— Первый.
— Не спеши. Полегче води кистью.
Космас попробовал писать медленнее. Но тогда краска лилась прямо на него. С великими мучениями он дописал первое слово: «Долой». На другой стороне ловко и споро работал Георгис. Пока Космас трудился над первым словом, он уже покончил с двумя лозунгами.
— Ну, так мы с тобой до утра провозимся, товарищ, — заявила Космасу его маленькая помощница. — Подержи.
Она сунула ему банку и отобрала кисть.
— Что нужно писать?
— «Долой принудительную гражданскую мобилизацию!»
— Что это еще за мобилизация?
— Немцы хотят мобилизовать греков на строительство оборонительных сооружений.
— Ишь чего захотели! Диктуй по порядку.
— «Принудительную…»
Она быстро написала: «ПР…»
— А как дальше пишется? «Е» или «И»? Надо, чтоб было грамотно.
— «И».
Рука ее двигалась быстро.
— Где ты работаешь? — спросил Космас. — Вместе с Георгией, на фабрике.
— А как тебя зовут?
— Панайота. Ты меня не знаешь, а я тебя знаю.
— Ты знаешь меня? Откуда?
— Знаю.
Они уже догоняли Георгиса. Аккордеон непрерывно играл кантаты. На последнем лозунге обе группы поравнялись. Панайоту сменил Космас, теперь он тоже действовал довольно быстро. Буквы получались такими же, как у Георгиев, — четкими и красивыми. Кое-где по его совету Космас пририсовывал к ним завитушки. Панайота была в восторге:
— Молодец! Это ты хорошо написал.
— Но ты так и не сказала, откуда меня знаешь.
— Я видела тебя на демонстрации.
— Когда?
— У памятника Колокотронису, помнишь? Я была с Янной.
— Ты знаешь Янну?!
Панайота не успела ответить, хор внезапно перешел на коляду. Космас прислушался.
— Бежим! — крикнула Панайота.
— Одну минуту, я закончу! — сказал Космас и торопливо заработал кистью.