— Я однажды был у вас дома, — помог ему Космас. — Я искал другого Марантиса, министра…
— Да? — рассеянно сказал старичок. — Я вас не помню. Многие приходили ко мне и спрашивали министра. Спрашивали и — увы — до сих пор все еще спрашивают! И нигде его не находят! Да, да! Потому что он отступник! Гнусный отступник!
Он посмотрел во двор, на площадь, где ликовали демонстранты, и его глаза наполнились слезами.
— Благодарю! Благодарю тебя, боже, что ты удостоил меня узреть это чудо! Теперь я верю в твою силу.
XI
Янна была счастлива. Ничто не ускользало от ее внимания. Она становилась на цыпочки, взбегала на тротуар, чтобы лучше видеть, и все время рассказывала Космасу о том, что ей пришлось пережить. Она запомнила массу подробностей штурма. Еще до того, как демонстранты схватились с немцами, карабинеры нарушили строй и побежали, а когда колонна бросилась вперед, замолчали автоматы в окнах и на балконах — автоматчики боялись попасть в своих. Больше всего Янна восхищалась Ставросом. Она видела, как он дрался с немцами и как одним из первых ворвался в здание. Какой-то немец стрелял в него с нескольких шагов, но не попал, и его подмяла нахлынувшая толпа. Не скрывала Янна и своего восхищения Космасом. «Если бы не ты, — говорила она, — немец задушил бы меня». Космас смутно припоминал эту сцену.
— Я помню только, что ты вцепилась в него, словно кошка.
— Это он первый схватил меня. Он схватил меня за горло. И если бы не ты…
Немного погодя Янна спросила его:
— Хочешь, я тебе что-то скажу? — Голос ее звучал тихо и ласково.
Космас повернулся и посмотрел на нее. Они шли по краю мостовой.
— Не обижайся, но этого я от тебя не ожидала.
— Чего ты не ожидала, Янна?
— Ну, что ты так будешь себя вести.
— Вот как?
— До сегодняшнего дня я бы этому не поверила.
— Я знаю! — со смехом ответил Космас. — В самом деле, чего можно ждать от какого-то мелкого буржуйчика…
Янна прервала его движением руки:
— Да нет, я не то хотела сказать. — И покраснела.
Их руки соединились. Космас сжал пальцы Янны и вздрогнул, ощутив теплоту ее руки.
Но пожатие длилось всего мгновение. Янна резко высвободила руку и ускорила шаг.
* * *Они подходили к кафе, когда заметили большую колонну демонстрантов, спускавшуюся со стороны Эксархии. Они побежали ей навстречу.
Вся улица Фемистокла была заполнена людьми. Сюда стекались тысячи демонстрантов со знаменами и плакатами.
— Куда это они снова идут? — спросил Космас.
Старуха, шагавшая в колонне демонстрантов, ответила:
— Во дворец! — И взмахнула кулаком. — Во дворец предателей!
Космас повернулся к Янне.
— Пойдем, — сказала она. — Или лучше проберемся через колонну и по улице Академии выйдем к университету.
Но пробиться к университету не удалось. Улицы были перекрыты полицейскими и итальянцами, перегорожены немецкими автомобилями. Космас и Янна забрались в академический сад.
По улице Синаса галопом промчался эскадрон итальянской конницы. Карабинеры наступали, обнажив штыки. Не доходя до колонны, итальянцы начали стрелять в воздух, стараясь посеять панику среди демонстрантов. Переполненная народом улица бурлила, как река, русло которой внезапно перекрыли. Демонстранты прижимались к стенам, отступали в переулки. Колонна распалась на два потока. Карабинеры врезались в толпу, над головами вздымались их штыки, а потом исчезли и карабинеры, и штыки, и лошади, будто всех их проглотила лавина. Колонна снова соединилась и продолжала свой путь.
В колонне запели. Эту песню знали все. Матери пели ее над колыбелями своих младенцев, потом, став учениками, дети сами пели ее в школе, чтобы позже научить ей своих собственных детей и внуков. Это была песня, верно передававшая национальный характер.
Рыба не живет на суше, Не цветет цветок в пустыне, Так и женщинам из Сули Без свободы жизнь постыла!{[62]}Космас почувствовал, как Янна толкнула его рукой.
— Бабушка! Бабушка Агнула! — воскликнула она. Бабушка Агнула с греческим флажком в руке шла первой в ряду танцующих. Космас видел, как склонялось и выпрямлялось ее старческое тело, как она помахивала флажком. Казалось, это древняя сулиотка благословляла свой народ, продолжающий борьбу.
— Молодец! Молодец, бабушка, — кричали ей.
Космасу хотелось выбежать вперед и танцевать рядом с бабушкой. Им овладело желание совершить великий, небывалый подвиг, сделать что-то такое, что вновь привело бы в движение это людское море.
* * *