– Жаль, что разбудил Спящую красавицу, док, – жизнерадостно улыбнулся офицер. – Нашлась.
– Кто у вас там нашелся? – раздраженно спросил я.
– Восемьдесят пять градусов тридцать пять минут северной широты, двадцать один градус двадцать минут восточной долготы – таково последнее счислимое место станции «Зет». Во всяком случае, это ее координаты с учетом дрейфа льдов.
– Уже? – Я недоверчиво посмотрел на часы. – Мы уже добрались до нее?
– А что нам стоит? – скромно ответил Ганзен. – Командир приглашает тебя посмотреть, как мы делаем свое дело.
– Сейчас приду. – Если «Дельфину» удастся всплыть и связаться со станцией, что было делом почти безнадежным, я хотел бы при этом присутствовать.
Мы вышли из каюты старпома и находились в двух шагах от центрального поста. В эту минуту я покачнулся и начал было падать, но успел в последнюю минуту ухватиться за поручень, шедший вдоль коридора. Субмарина сильно накренилась, точно истребитель, входящий в крутой вираж. Ни одна из подводных лодок, на которых мне доводилось бывать, не вела себя подобным образом. Теперь я понял, зачем сиденья операторов снабжены ремнями безопасности.
– Что за чертовщина? – спросил я у Ганзена. – Уклоняемся от столкновения с подводным препятствием?
– Наверно, полынью обнаружили. Во всяком случае, участок ледяного поля с незначительной толщиной. Отыскав такой участок, мы крутимся на месте, словно щенок, гоняющийся за собственным хвостом. Члены экипажа, особенно когда они пьют кофе или суп хлебают, от нас в восторге.
Мы вошли в центральный пост. Суонсон, рядом с которым стоял штурман, склонился над штурманским столом и что-то внимательно разглядывал. Сзади, чуть поодаль, у ледомера стоял матрос и бесстрастным голосом читал показания прибора. Оторвавшись от карты, командир поднял на нас глаза:
– Привет, доктор. Джон, похоже, тут что-то есть.
Подойдя к штурманскому столу, старпом посмотрел на карту, хотя смотреть, казалось, было не на что: сквозь стеклянную крышку автопрокладчика были видны лишь крохотная светящаяся точка да лист миллиметровки, на котором от руки были изображены черные линии – это оператор обводил фломастером след, вычерчиваемый светящейся точкой. На бумагу были нанесены три красных креста, два из них совсем рядом. В ту минуту, когда Ганзен склонился к листу бумаги, оператор, работавший с ледомером (Бенсон, видно, успел наиграться), воскликнул: «Есть!» И тотчас черное перо было заменено красным, на бумаге появился четвертый крест.
– Вот именно, «похоже», командир, – сказал Ганзен. – Но по-моему, полынья чересчур узка.
– По-моему, тоже, – согласился Суонсон. – Но это первая полынья, которая нам попалась за последний час. А чем дальше будем продвигаться к полюсу, тем меньше у нас шансов всплыть. Надо попробовать. Скорость?
– Один узел, – ответил Рейберн.
– Малый назад, – произнес Суонсон спокойно, без «железа» в голосе, но команды его выполнялись молниеносно: рулевой, пристегнутый к креслу, наклонился к переговорному устройству, чтобы передавать распоряжения в машинное отделение. – Лево на борт!
Приникнув к автопрокладчику, Суонсон внимательно наблюдал за тем, как крохотная светящаяся точка и перо самописца движутся назад, приблизительно к центру равнобедренного треугольника, образованного четырьмя крестами.
– Стоп машины, – произнес он. – Прямо руль! – После некоторой паузы скомандовал: – Обе машины малый вперед. Отставить. Стоп машины.
– Корабль хода не имеет, – отозвался Рейберн.
– Всплывайте на глубину двадцать один – двадцать футов, – обратился Суонсон к командиру поста погружения и всплытия. – Только потихоньку-полегоньку.
В центральном посту послышался глухой шум.
– Продуваем балласт? – спросил я у Ганзена.
Тот покачал головой:
– Воду выкачиваем. Так точнее регулируется скорость и корабль проще удерживается на ровном киле. Осуществить всплытие не имеющей хода субмарины на ровном киле – задача, которая по зубам и новичку. На обычных лодках такой маневр не выполняют.
Помпа остановилась. Послышался шум воды, вновь заполняющей цистерны. Это офицер, наблюдающий за всплытием, уменьшил скорость подъема. Шум постепенно затих.
– Стоп заполнение цистерн, – проговорил офицер, наблюдавший за всплытием. – Глубина сто футов.
– Поднять перископ, – скомандовал Суонсон стоявшему рядом с ним члену команды. Тот нажал рычаг, послышалось шипение: под воздействием гидравлической жидкости поршень стал увлекать за собой правый перископ. Металлический шток поднимался медленно, преодолевая противодействие воды. Отогнув поворотные ручки, Суонсон приник к окуляру.