– Дать «пузырь» в цистерну отрицательной плавучести! – скомандовал командир поста.
В цистерну устремился сжатый воздух, иначе давлением воды нас раздавило бы в лепешку. Но глубина все увеличивалась. Двести, двести пятьдесят футов, а мы продолжали падать. Никто не произнес ни слова. Застыв на месте, все смотрели на пульт управления погружением. Не нужно было быть телепатом, чтобы узнать, о чем думал каждый. Всем было понятно, что в тот самый момент, когда боевая рубка корабля ударилась о тяжелый лед, корма его наткнулась на подводный хребет. И если в кормовой части обшивки пробоина, то погружение будет продолжаться до тех пор, пока под тяжестью миллионов тонн воды корабль не расплющит, как консервную банку, и мы мгновенно погибнем все до единого.
– Триста футов, – доложил командир поста. – Триста пятьдесят. Скорость погружения уменьшается.
Достигнув отметки четырехсот футов, «Дельфин» все еще продолжал опускаться. В этот момент на центральном посту появился Ролингс. В одной руке он держал набор инструментов, в другой – ящик с различными лампами.
– Разве это дело? – произнес он, словно бы обращаясь к разбитой лампе над графопостроителем, которую он тотчас принялся ремонтировать. – Это же вопреки всем законам природы. Разве люди созданы для того, чтобы погружаться в океанские глубины? Попомните мои слова, добром это не кончится.
– Если не заткнешь свой фонтан, тебе тоже не поздоровится, – едко заметил командир корабля. Но в выражении его лица укора не было: как и любой из нас, Суонсон был благодарен Ролингсу за ту струю свежего воздуха, которую он принес с собой. – Падать перестали? – спросил Суонсон у вахтенного офицера.
Тот поднял палец и улыбнулся. Суонсон кивнул и, повернув к себе микрофон, спокойно проговорил:
– Говорит командир. Прошу прощения за шишки, которые вы себе набили. Немедленно доложить о повреждениях.
На панели рядом с Суонсоном вспыхнула зеленая лампочка. Он нажал на кнопку, и тотчас ожил динамик на переборке.
– Докладывает пост энергетики и живучести. – Пост этот находился в корме верхнего машинного отделения. – Удар пришелся по обшивке над нами. Нам пригодился бы ящик свечей, да и ряд приборов вышел из строя. Но крыша над головой есть.
– Спасибо, лейтенант. Сами справитесь?
– Вполне.
Суонсон нажал на другую кнопку:
– Кормовой отсек?
– Разве нас не оторвало от корабля? – с опаской произнес чей-то голос.
– Не оторвало, – заверил его Суонсон. – Есть о чем доложить?
– Одна беда: когда вернемся в Шотландию, стирки хватит. А стиральная машина из строя вышла.
Улыбнувшись, Суонсон отключил связь с отсеком. Лицо его оставалось бесстрастным, на нем не было и капли пота. Мне лично пригодилось бы банное полотенце. Обращаясь к Ганзену, командир произнес:
– Не повезло нам. Такое уж совпадение. Течение, которого не должно быть, температурный скачок, которого никто не ожидал, и подводный хребет, о существовании которого никто не подозревал. Не говоря о мутности воды, будь она неладна. Нам нужно совершить несколько кругов, чтобы обследовать полынью как свои пять пальцев, учесть дрейф и, прежде чем достичь девяностофутовой отметки, принять немного балласта.
– Так точно, сэр. Это нам и надо. Ну а что сейчас будем делать?
– Подвсплывем и сделаем еще один заход.
Щадя свою гордость, я не стал вытирать пот со лба. Субмарина начала подниматься. На глубине двести футов минут пятнадцать Суонсон манипулировал движителями и рулями, пока не увидел на экране очертания полыньи. Затем отвел корабль чуть вбок от контура и приказал потихоньку всплывать.
– Сто двадцать футов, – доложил командир поста погружения и всплытия. – Сто десять.
– Тяжелый лед, – сообщал Сондерс. – По-прежнему тяжелый лед.
«Дельфин» нехотя поднимался. В следующий раз непременно захвачу с собой полотенце.
– Если мы неправильно учли скорость дрейфа, стукнемся еще раз, – заметил Суонсон. Повернувшись к Ролингсу, который все еще возился с осветительными приборами, он сказал: – На твоем месте я бы подождал. Может, через минуту придется начинать все сначала, а лишних ламп не предвидится.
– Сто футов, – доложил офицер. Голос его был не столь мрачен, как лицо.
– Вода становится прозрачнее, – внезапно произнес Ганзен. – Смотрите.
Действительно, вода стала не такой мутной. На экране монитора был различим верхний край ограждения рубки. И тут в десятке футов от рубки мы увидели неровные очертания подводной части льдины.