– Представления не имею, – признался Суонсон. – Пока не попробуем, не узнаем.
– Неужели никто не пытался сделать это? – удивился я.
– Никто. Во всяком случае, в американском флоте. Возможно, у русских есть опыт в такого рода операциях. Однако, – сухо добавил он, – они не очень-то охотно делятся с нами информацией.
– Разве взрывом торпед не повредит корпус «Дельфина»? – спросил я. Намерения Суонсона были мне не по душе.
– Если это произойдет, то кораблестроителям придется нести немалые убытки. Торпеда управляется дистанционно, она взорвется лишь после того, как корабль удалится на тысячу ярдов. Ко всему прочему, ей придется пройти расстояние ярдов в восемьсот, прежде чем сработает устройство, которое поставит торпеду на боевой взвод. Мы развернемся носом к месту взрыва и, поскольку корпус корабля спроектирован так, чтобы выдержать значительные нагрузки, почти не ощутим удара.
– Очень тяжелый лед, – повторял Бенсон. – Тридцать, сорок, пятьдесят футов. Чрезвычайно тяжелый лед.
– Если торпеда взорвется под такой толщей льда, вряд ли отколется даже нижняя ее часть, – заметил я.
– Постараемся, чтобы этого не произошло. Найдем участок нормальной толщины, удалимся от него на тысячу ярдов, а потом выстрелим.
– Тонкий лед! – не закричал, а заорал благим матом Бенсон. – Тонкий лед. Отставить, чистая вода! Совершенно свободная ото льда вода!
Я сперва решил, что или в ледомере, или же в голове Бенсона «полетел» плавкий предохранитель. Однако у командира поста погружения и всплытия таких сомнений не возникло. Я уцепился за какой-то предмет, чтобы не упасть: субмарина круто накренилась на левый борт, ложась на обратный курс и сбавляя ход. Нужно было вернуться на то место, где Бенсон обнаружил полынью. Посмотрев на карту, Суонсон вполголоса отдал команду, огромные бронзовые винты закрутились в обратную сторону, врезаясь в воду, и подводный корабль замер как вкопанный.
– Как наши дела, док? – спросил командир.
– Чистая вода, – благоговейно произнес Бенсон. – Вижу четко. Полынья узкая, но мы в ней поместимся. Участок чистой воды значительной протяженности. Круто поворачивает под углом сорок пять градусов.
– Подвсплываем до ста пятидесяти футов, – произнес Суонсон.
Загудели насосы. Точно дирижабль, отрывающийся от земли, «Дельфин» начал плавно подниматься. Затем в течение короткого промежутка времени вода устремилась в балластные цистерны. Подъем прекратился.
– Поднять перископ, – приказал командир.
Труба перископа с шипением поползла вверх. Взглянув в окуляр, Суонсон жестом подозвал меня.
– Посмотрите-ка, – просиял он. – Такой красоты вы в жизни не видели.
Я последовал его совету. Если бы картину, представшую моему взору, удалось заключить в раму, вы бы ни за что ее не продали, будь она хоть кисти Пикассо. Но я понял, что имел в виду командир субмарины. По обоим бортам корабля возвышались черные громады, а между ними параллельно диаметральной плоскости субмарины тянулась полоса чуть посветлее, с зеленоватым оттенком. Это было разводье, образовавшееся в тяжелом льду.
Три минуты спустя мы оказались на поверхности Ледовитого океана в каких-то двухстах пятидесяти милях от Северного полюса.
Гигантские обломки сплоченного многолетнего льда вздыбились в виде фантастической формы хребтов высотой до пятидесяти футов, футов на двадцать выше ограждения мостика. Они находились так близко, что казалось, протяни руку – достанешь. Не то три, не то четыре ледяные горы тянулись в западном направлении. Дальше свет прожектора упирался в темноту.
На востоке мы не смогли разглядеть ничего: ветрозащитные очки мгновенно обледеневали. Наклонив головы и прикрыв ладонями глаза, мы успели заметить лишь полоску черной воды, которая начала затягиваться льдом.
Судя по анемометру, установленному на мостике, скорость ветра, с диким воем налетавшего на ограждение мостика и выдвижные устройства, составляла шестьдесят миль в час. Шторм стал иным, чем был утром: это был уже не град, подхваченный ветром, то усиливавшимся, то ослабевавшим, а сплошная стена, метавшая острые дротики ледяных иголок, способных пробить насквозь самый толстый картон или вдребезги разбить стакан в ваших руках. Сквозь погребальное завывание ветра то и дело слышались какие-то скрипы, удары гигантских, весом в миллионы тонн, ледяных глыб, с гулом сталкивающихся между собой под воздействием штормового ветра и некой неведомой силы, возникшей за много сотен миль от нас. Эти массы льда наваливались друг на друга и разламывались на части, то громоздясь и образуя наслоения льдин, то с диким визгом расходясь и образуя при этом каналы чистой воды, тотчас начинавшей покрываться наледью.