– Мы с вами тронутые, что ли? Пойдемте вниз, – прокричал мне в ухо Суонсон сквозь эту адскую какофонию.
Вскоре мы оказались в сравнительной тишине центрального поста. Суонсон развязал шнурок капюшона, стащил с себя шарф, снял очки, закрывавшие его лицо. Посмотрев на меня, недоуменно покачал головой:
– А еще говорят об арктическом безмолвии. Клянусь небом, котельная – читальный зал по сравнению с этим «безмолвием». В прошлом году мы несколько раз всплывали среди пакового льда, но ничего подобного не видели. И не слышали. А ведь дело было тоже зимой. И холодина, и ветродуй, но не было такого случая, чтобы мы не спустились на лед и не совершили прогулку. Помню, я все еще удивлялся рассказам про полярных исследователей, которые по нескольку дней сидели в своих палатках и носа не высовывали наружу. Но теперь я понимаю, почему погиб капитан Скотт.
– Погода действительно мерзкая, – согласился я. – Насколько безопасно наше положение, командир?
– Кто его знает, – пожал плечами Суонсон. – Нас прижало ветром к западному краю полыньи, так что с правого борта остается футов сто пятьдесят чистой воды. Но вы же сами слышали и видели, что идет подвижка льда. Причем довольно мощная. Канал, в котором мы находимся, образовался меньше часа назад. Как долго он просуществует? Это зависит от геометрии льдов, но такие полыньи иногда могут исчезать довольно быстро. Корпус «Дельфина» достаточно прочен, но если нас придавит ледяной стеной массой в миллион тонн, ему не выдержать. Сколько часов или минут мы можем здесь находиться, одному богу известно. Во всяком случае, как только остовая стена приблизится футов на девять к правому борту субмарины, сматываем удочки. Не стану вам объяснять, что бывает, когда корабль попадает в ледовый плен.
– Знаю. Его сплющивает, как консервную банку. Потом он несколько лет дрейфует по верхушке мира. Затем падает на дно на глубину две мили. Американской администрации это пришлось бы не по вкусу, командир.
– Полагаю, что вопрос о моем продвижении по службе был бы снят с повестки дня, – согласился Суонсон. – Думаю…
– Эй! – раздался клич из радиорубки. – Эй, подойдите сюда.
– Наверно, Забринский по мне соскучился, – буркнул командир. С этими словами он быстрыми шагами направился в радиорубку.
Забринский сидел вполоборота с улыбкой до ушей, в руке – наушники. Суонсон взял протянутые телефоны, послушал и кивнул.
– DSY, – сказал он. – DSY, доктор Карпентер. Мы их нашли. Запеленговали их? Лады. – Повернувшись к старшине-рулевому, Суонсон сказал: – Эллис, вызови штурманского офицера.
– Мы их всех подберем, командир, – жизнерадостно произнес Забринский. Несмотря на широкую улыбку, в глазах его веселья не было. – Похоже, парни там подобрались крутые.
– Очень крутые, – рассеянно отозвался Суонсон. По его лицу я понял, что он прислушивается к грохоту мелких кусочков льда, стучавших по корпусу субмарины, словно мириады пневматических молоточков. Из-за грохота было почти невозможно разговаривать. – Очень. Установили двустороннюю связь?
Отрицательно покачав головой, радист отвернулся. Улыбки на его лице как не бывало. Пришел Рейберн. Забрав протянутый ему листок, направился к себе в штурманскую рубку. Мы последовали за ним. Спустя минуту он поднял голову и произнес:
– Если кому-то захочется совершить воскресную прогулку, такая возможность имеется.
– Они так близко?
– Рукой подать. В пяти милях к востоку от нас плюс-минус полмили. Чем мы не ищейки, а?
– Нам просто повезло, – лаконично ответил Суонсон. Вернувшись в радиорубку, он поинтересовался: – Поддерживаете контакт со станцией?
– Связь с нею потеряна.
– Начисто?
– Мы слышали их всего минуту, командир. Потом сигнал начал слабеть и затух. Думаю, Карпентер прав. Они там крутят генератор ручкой. – Помолчав, радист произнес: – Даже моя шестилетняя дочка смогла бы запросто крутить такую машину целых пять минут подряд.
Молча посмотрев на меня, Суонсон отвернулся. Я пошел за ним к пульту погружения и всплытия. Со стороны люка, соединявшегося с мостиком, слышались вой шторма, жуткий грохот и скрип льдов.
– Забринский очень точно выразился… Интересно, долго ли продлится этот треклятый шторм?
– Очень долго. У меня в каюте есть медицинская сумка, фляжка медицинского спирта и арктическая одежда. Вы не можете дать мне двенадцатикилограммовый пакет с аварийным запасом продовольствия? Бенсон знает, что мне понадобится.
– Думаете, я рехнулся? – медленно произнес Суонсон.
– Это кто тут рехнулся? – спросил Ганзен, только что вошедший в центральный пост из носового коридора. Он услышал лишь последние слова командира, но выражения его лица не видел. – Очень опасное состояние. Придется взять командование на себя, шеф, а вас заковать в кандалы. Если не ошибаюсь, так предписано уставом корабельной службы.