Неистовая дробь ледяных иголок, впивавшихся в снежную маску и покрытую ледяным панцирем парку, внезапно прекратилась, ветер разом стих, и я очутился под прикрытием ледяного барьера, который был выше того, что мы встретили перед этим. Подождав, когда подойдут остальные, я попросил Забринского связаться с субмариной и запросить наши координаты, потом дал каждому приложиться к фляжке как следует. Теперь нам это было кстати. Ганзен и Ролингс вконец выбились из сил. Дыхание со свистом вырывалось у них из легких. Так дышит стайер, преодолевая мучительные последние метры дистанции. И тут я осознал, что мое дыхание ничем не лучше. Чтобы проглотить свою порцию, мне пришлось сжать в кулак всю свою силу воли. Неужели Ганзен прав, заявив, что алкоголь причинит нам только вред? Судя по вкусу огненной жидкости, это было не так.
Прикрыв ладонями микрофон, Забринский уже говорил. Минуту спустя он вытащил из-под капюшона наушники и убрал рацию в чехол.
– Мы молодцы или везунчики, а может, и то и другое. С «Дельфина» сообщают, что мы идем туда, куда надо. – Он сделал глоток и удовлетворенно вздохнул. – Я начал с хорошего известия. Перейдем к плохому. Края полыньи, в которой находится субмарина, начали сдвигаться. Причем довольно быстро. По расчетам командира, через пару часов им придется нырять. Это самое позднее. – Помолчав, он раздельно произнес: – А эхоледомер все еще не работает.
– Ледомер, – повторил я с глупым видом. Да я и чувствовал себя глупцом. – Выходит, прибор…
– Конечно сломан, братишка… – сказал Забринский. В голосе его прозвучала усталость. – Но ты не поверил командиру, верно, док? Считал себя умнее других.
– Очень кстати, – с мрачным видом проговорил Ганзен. – Только этого нам недоставало. «Дельфин» погружается, полынью затягивает льдом, и что же получается?.. «Дельфин» подо льдом, мы на льду. Они почти наверняка не смогут нас отыскать, если даже починят ледомер. Что будем делать? Сразу ляжем и умрем или же сначала пару часиков покружимся, а уж потом станем отдавать концы?
– Какая это будет потеря, – уныло произнес Ролингс. – Не для нас, а для американского военного флота. Могу не кривя душой заявить, лейтенант, что мы все трое представляем, вернее, представляли собой многообещающих молодых людей. Во всяком случае, мы с тобой. Что касается Забринского, он выдохся. Причем давным-давно.
Произнося эту речь, моряк по-прежнему стучал зубами и прерывисто дышал. Я понял, что Ролингс из числа тех людей, каких хотел бы иметь рядом, когда дела принимают дурной оборот. Похоже, вот-вот это и случится. Как мне стало известно, они с Забринским приобрели известность юмористов-самоучек, шутки которых были несколько тяжеловаты. Однако по причинам, известным лишь им одним, под маской грубоватых клоунов оба скрывали первоклассный ум и отменное образование.
– У нас в распоряжении целых два часа, – отозвался я. – С таким попутным ветром доберемся до подлодки и за час. Вихрем подхватит и доставит на место.
– А как быть с личным составом станции «Зет»? – спросил Забринский.
– Скажем, что выполнили свой долг полностью. Или что-то в этом духе.
– Мы потрясены, доктор Карпентер, – произнес Ролингс. На сей раз в его голосе не было обычного шутовства.
– Крайне обескуражены, – добавил Забринский. – Одна мысль об этом нас убивает. – Слова прозвучали довольно легкомысленно, но тон их был довольно недоброжелательным.
– Единственное, что нас здесь обескураживает, это уровень умственного развития некоторых простодушных моряков, – строго заметил Ганзен. В дальнейших его словах звучала удивившая меня убежденность. – Конечно, доктор Карпентер считает, что нам следует возвращаться. Нам, но не ему. Теперь доктор не повернет вспять ни за какие коврижки. – С усилием встав на ноги, он закончил: – Идти осталось не больше полумили. Двинулись.
При тусклом свете, отбрасываемом моим фонарем, я заметил, как Ролингс и Забринский переглянулись и одновременно пожали плечами. Потом тоже поднялись. Минуту спустя мы были уже в пути.
Через три минуты Забринский сломал себе лодыжку.
Произошло это удивительно глупо и просто. Самое же удивительное заключалось в том, как мы сами ухитрились избежать переломов за предыдущие три часа. Чтобы не отклоняться от верного направления, обходя гряду торосов, преграждавшую нам путь, мы решили перелезть через нее. Гряда была футов десять высотой, однако, помогая друг другу, мы исхитрились без особого труда добраться до ее гребня. Я двигался на ощупь, тыкая своим посохом: от фонаря не было никакого проку, да и очки заиндевели. Я прополз футов двадцать по покатому склону и пощупал поверхность льда посохом.