– Никогда не курил, а теперь закурю. Одолжите кто-нибудь сигаретку.
– Знаете, что я сделаю, когда мы вернемся в Штаты? – сказал Ганзен.
– Знаю, – отозвался Суонсон. – Выгребешь из загашника все свои деньги до последнего цента, отправишься в ресторан Гротона и закатишь пир на весь мир в честь парней, создавших этот корабль. Опоздал, лейтенант. Мне первому пришла в голову эта мысль. – Замолчав, командир корабля внезапно спросил: – А что у тебя с рукой, старпом?
Подняв к глазам кисть, старший офицер стал изумленно разглядывать ее.
– А я даже не знал, что поцарапался. Видно, дверью прищемило, когда задраивали ее, будь она неладна. Вон там аптечка, док. Не забинтуешь?
– Ты здорово постарался, Джон, – похвалил его Суонсон. – Когда задраивал дверь, – объяснил он. – Наверно, работа была не из легких.
– Что верно, то верно, – согласился Ганзен. – Но хвалить надо не меня, а доктора. Это он ее задраил, а не я. А если бы не задраил…
– Или если бы я разрешил тебе зарядить торпедные аппараты, когда ты вернулся вчера вечером, – с мрачным видом перебил его Суонсон. – Когда мы находились на поверхности и все люки были открыты. Сейчас мы были бы на глубине восьми тысяч футов совсем холодненькими.
– Господи! Совсем запамятовал, – спохватился Ганзен, вырвав у меня руку. – Оставь меня. Джордж Миллс, старший минный офицер… Вот кому досталось. Позаботься лучше о нем. Или пусть Бенсон им займется.
– Спешить некуда, – возразил я, взяв в руки его кисть. – Сначала займемся твоими пальцами. Миллс ничего не чувствует.
– Господи боже! – На лице Ганзена появилось удивление, возможно, возмущение моей черствостью. – Когда он придет в себя…
– Он никогда больше не придет в себя, – ответил я. – Лейтенант Миллс мертв.
– Что?! – воскликнул Суонсон, больно впившись пальцами мне в руку. – Вы сказали «мертв»?
– Поток воды из трубы четвертого аппарата ударил его с силой локомотива, – объяснил я устало. – Его швырнуло о заднюю переборку, размозжив затылок. По-видимому, смерть произошла мгновенно.
– Джордж Миллс, – прошептал побледневший Суонсон. – Бедный мальчик. Это был его первый поход на борту «Дельфина». Надо же такому случиться. Погиб.
– Убит! – возразил я.
– Что вы сказали? – Если бы Суонсон не спохватился, то на моей руке остались бы синяки. – Что вы сказали?
– Убит, вот что я сказал.
Суонсон пристально посмотрел на меня. В глазах его были лишь тревога и усталость. Он как-то разом состарился. Круто повернувшись, офицер подошел к командиру поста погружения и всплытия, что-то сказал ему, затем вернулся:
– Пойдемте ко мне. Сможете перевязать лейтенанта у меня в каюте.
Глава 7
– Вы понимаете, что вы сказали? – произнес Суонсон. – Вы предъявляете тяжкое обвинение…
– Да бросьте вы, – грубо оборвал я командира субмарины. – Мы с вами не на заседании суда, а я никого не обвиняю. Я только заявляю, что произошло убийство. В смерти лейтенанта Миллса повинен тот, кто оставил наружную крышку торпедного аппарата открытой.
– Что значит оставил крышку открытой? Как можно утверждать, что кто-то оставил наружную крышку открытой? Это могло произойти по объективным причинам. И даже в том случае, хотя я и не могу допустить такого, даже в том случае, если кто-то оставил крышку открытой, нельзя же обвинять человека в убийстве из-за его халатности, забывчивости или же…
– Коммандер Суонсон, – возразил я. – Могу засвидетельствовать перед всеми присутствующими, что вы лучший боевой офицер из всех, кого я встречал на своем веку. Но быть лучшим в одном не означает быть лучшим и во всем остальном. В вашем образовании, коммандер, налицо существенные пробелы. Вы не разбираетесь в тонкостях ремесла диверсанта. Для этого нужен низменный, подлый склад ума, что вам чуждо. Вы говорите о каких-то объективных причинах, из-за которых крышка оказалась открытой. Назовите мне эти причины.
– Мы несколько раз ударились о лед, – медленно проговорил Суонсон. – От таких ударов крышка могла открыться. Когда вчера вечером мы пытались найти отдушину, кусок льда, к примеру сталактит, мог…
– Но ведь трубы торпедных аппаратов утоплены внутрь корпуса, не так ли? Какой же формы должен был быть сталактит, чтобы опуститься вниз, затем повернуть под прямым углом?.. Но даже и в этом случае он только закрыл бы крышку.
– Наружные крышки осматриваются каждый раз, когда мы приходим на базу, – упорствовал Суонсон. – Их открывают и в том случае, когда мы проводим проверку дифферентовки корабля в доковых условиях. В любом доке сколько угодно ветоши, обрывков тросов, другого мусора, который плавает на поверхности и может запросто заклинить наружную крышку.