– А зачем кому-то понадобилось задерживать нас? – спросил Суонсон. В его глазах мне померещился огонек любопытства, но, возможно, это только показалось. На лице офицера отражалось только то, что он хотел изобразить.
– Господи, неужели вы полагаете, что я могу ответить на такой вопрос? – раздраженно произнес я.
– Нет, пожалуй, – бесстрастно ответил Суонсон. – Скажите, доктор Карпентер, вы подозреваете кого-то из членов экипажа?
– Вам действительно нужен ответ?
– Полагаю, что нет, – вздохнул командир субмарины. – Оказаться на дне Северного Ледовитого океана – не очень-то привлекательный способ самоубийства. Если бы кто-то из членов экипажа подложил нам свинью, то, узнав что мы не собираемся проверять дифферентовку корабля на мелководье, он бы быстренько привел все в порядок. Выходит, сделать это мог кто-то из гражданских – рабочих дока в Шотландии. А ведь каждый из них прошел тщательную проверку, и не одну, и получил допуск к секретным работам.
– Это еще ничего не доказывает. Как в фешенебельных московских гостиницах, так и в британских и американских тюрьмах вы найдете уйму людей, имевших допуск к секретным работам… Что вы намерены предпринять, командир? Я имею в виду – в отношении «Дельфина»?
– Ломаю голову, как быть. В нормальных условиях следовало бы закрыть наружную крышку четвертой трубы, откачать воду из торпедного отсека, затем проникнуть внутрь него и закрыть заднюю крышку четвертого аппарата. Но наружная крышка не закрывается. Через несколько секунд после того, как Джон доложил, что четвертая труба сообщается с забортной водой, командир поста погружения и всплытия нажал на кнопку дистанционного управления. Вы сами убедились, что это не помогло. Вероятно, в крышке перекос.
– Конечно, перекос, как пить дать, – мрачно произнес я. – Если нажатием кнопки ничего не сделать, надо пустить в ход кувалду.
– Можно было бы вернуться в полынью, из которой мы недавно ушли, снова всплыть и послать под лед водолаза. Но я не хочу заставлять людей рисковать жизнью. Можно уйти в открытое море, подняться на поверхность и провести ремонтные работы там. Но из-за дифферента корабля на это уйдет чертовски много времени. Прежде чем мы вернемся, пройдет несколько суток. А некоторые из зимовщиков станции «Зет» находятся в очень тяжелом состоянии. Можем опоздать.
– Ну так вот, – произнес я. – Можете располагать мной, командир. Когда мы с вами познакомились, я сказал, что исследую воздействие окружающей среды на человеческий организм, в частности перепад давлений при аварийном выходе из субмарин. Я совершил очень много таких экспериментов, командир. У меня большой опыт, я знаю, что надо делать при таких перепадах, и умею надлежащим образом на них реагировать.
– И как же вы на них реагируете, доктор Карпентер?
– Я их прекрасно переношу.
– Что же следует предпринять?
– Вам отлично известно, что следует предпринять, – нетерпеливо произнес я. – Надо просверлить отверстие в задней аварийной переборке, ввинтить шланг для подачи сжатого воздуха, открыть дверь, влезть кому-нибудь в узкое пространство между двумя аварийными переборками и подавать сжатый воздух до тех пор, пока давление в этом пространстве не сравняется с давлением воздуха в торпедном отсеке. Задрайки на двери в носовой аварийной переборке следует ослабить, и, когда давление воздуха станет одинаковым, дверь откроется от легкого толчка. Тогда человек проникает в отсек, закрывает заднюю крышку четвертой трубы и спокойно уходит. Ведь вы именно это имели в виду?
– Приблизительно, – признался Суонсон. – Кроме одного. Вы тут ни при чем. Каждый член экипажа участвовал в учениях по аварийному выходу из субмарины. Каждому известно о воздействии перепада давлений на организм. И в большинстве своем мои моряки гораздо моложе вас.
– С чем вас и поздравляю, – отозвался я. – Однако возраст не имеет никакого отношения к способности выдерживать перепады давлений. Вы же не запустите на околоземную орбиту зеленого юнца, верно? Что же касается имитированных выходов на поверхность из цистерны глубиной в сотню футов, когда давление увеличивается постепенно, когда работаешь в условиях повышенного давления, а потом подвергаешься медленной декомпрессии, то они разительно отличаются от выхода из железного ящика в реальных условиях. Я видел молодых ребят – рослых, крепких, прекрасно подготовленных, которые ломались в таких условиях, а когда пытались выбраться наружу, то едва не сходили с ума. Сочетание физиологических и психических факторов, воздействующих на человека, – вещь суровая.
– Пожалуй, – медленно произнес Суонсон. – Я предоставил бы шанс вам, а не кому-то другому. Но вы забываете вот о чем. Что скажет командующий подводными силами Атлантики, если узнает, что вместо одного из своих подчиненных я послал на задание штатского?