– Вот именно. Половину эвакуированных надо поместить в кают-компанию, остальных – в столовую для нижних чинов. Нет, лучше в матросские кубрики. Пусть устраиваются с комфортом. Если спросят, в чем дело, объясни, что так удобнее лечить и вести наблюдение за пациентами. Заручись поддержкой доктора Джолли. С ним, похоже, договориться можно. Не сомневаюсь, он поддержит тебя и в ином. Всех пациентов раздеть догола, вымыть и одеть в чистое белье. Если больной слишком слаб и его нельзя транспортировать, вымыть его прямо в постели. По словам доктора Карпентера, при сильных ожогах чрезвычайно важно предотвратить инфекцию.
– А как быть с их одеждой?
– Соображаешь, – пробурчал Суонсон. – Одежду следует унести и снабдить бирками. Из карманов извлечь содержимое и тоже пометить бирками. Всем сообщить, что одежду необходимо продезинфицировать, выстирать и выгладить.
– Любопытно было бы узнать, что именно мы ищем, – заметил Бенсон.
Командир корабля взглянул на меня.
– А бог его знает, – признался я. – Все, что угодно. Убежден в одном: пистолета вы не обнаружите. Особенно внимательно метьте перчатки. Когда вернемся в Шотландию, мы подвергнем их испытанию на нитраты, чтобы установить, кто стрелял из пистолета.
– Если кто-нибудь пронес на корабль предмет больше почтовой марки, я этот предмет отыщу, – пообещал Бенсон.
– Ты уверен? – спросил я. – Даже если предмет этот пронес ты сам?
– Что? Я? Что ты хочешь этим сказать, черт бы тебя побрал?
– Хочу сказать, что кто-то мог незаметно засунуть этот предмет к тебе в аптечку, даже в карман.
– Господи! – Доктор принялся лихорадочно шарить в своих карманах. – Мне и в голову такое не пришло.
– Потому что у тебя натура, которой чужды подлость и подозрительность, – сухо заметил Суонсон. – Ну, ступай. Ты тоже, Джон.
Оба офицера направились к субмарине, а мы с командиром вошли в барак. После того как я убедился, что оба больных действительно без сознания, мы принялись за работу. Не думаю, что Суонсон много лет работал дворником или мусорщиком, однако за дело он взялся так, словно всю жизнь шарил по помойкам. Он был старателен и ничего не оставлял без внимания. Как, впрочем, и я сам. Мы расчистили угол барака и стали складывать туда все, что валялось на полу или висело на все еще обледенелых стенах, не упуская ничего из виду. Каждый предмет, в зависимости от того, что он собой представлял, мы вытряхивали, переворачивали, открывали или вынимали его содержимое. Через четверть часа досмотр был закончен. Если бы в помещении находился посторонний предмет размером больше спички, мы бы его нашли. Однако обнаружить нам ничего не удалось. Затем мы разбросали предметы в таком же беспорядке, в каком они лежали перед этим. Не хотелось, чтобы хоть один из больных, очнувшись, заметил, что мы что-то искали.
– Плохие из нас сыскари, – сокрушенно проговорил Суонсон.
– Нельзя найти того, чего нет. Беда еще и в том, что мы не знаем, что именно должны обнаружить. Начнем пока с пистолета. Он может быть где угодно, даже где-нибудь среди торосов. Хотя вряд ли. Убийца не любит расставаться с оружием. А вдруг оно ему понадобится? Мест, где он мог бы его спрятать, не так уж много. Здесь, в главном бараке, оставить его он не мог, тут постоянно толпится народ. Остаются два места – метеобюро и лаборатория, в которой лежат мертвецы.
– Он мог спрятать пистолет в развалинах одного из сгоревших бараков, – возразил Суонсон.
– Ни в коем случае. Наш «приятель», по-видимому, живет здесь не один месяц и успел узнать, что такое арктический шторм. Ледяные иголки прилипают к любому предмету, который попадается им на пути. Металлические рамы в основании бараков по-прежнему на месте, а полы, вернее, те места, где были деревянные полы, покрыты слоем льда толщиной от четырех до шести дюймов. Это все равно что спрятать пистолет в быстротвердеющий бетон.
Мы начали с барака, в котором находилось метеорологическое бюро. Осмотрели каждую полку, каждый ящик, каждый шкаф и уже принялись отрывать задние стенки металлических футляров, в которых находились метеорологические приборы, как вдруг Суонсон произнес:
– Мне пришла в голову одна мысль. Через пару минут вернусь.
Вернулся он не через пару минут, а минуту спустя. В руках у него были четыре предмета, влажно поблескивавшие при свете лампы и сильно пахнувшие бензином: маузер, рукоятка ножа с обломком клинка и два завернутых в прорезиненную ткань пакета. В них мы обнаружили запасные обоймы с патронами для маузера.