Я проходил между метеостанцией и лабораторией и приближался к восточной стене жилого барака. Внезапно меня охватило какое-то предчувствие. Направив луч фонаря на стену, я пригляделся к ледяному покрову, образовавшемуся на нем во время арктического шторма. Почти вся поверхность была одинакового серовато-белого цвета, гладкая, словно отполированная. Но в некоторых местах она была испещрена черными пятнами странной формы и размера. Некоторые из них были не больше квадратного дюйма. Я попытался потрогать их, но не смог, поскольку пятна были покрыты толстым слоем льда. Я принялся обследовать восточную стену метеостанции, но ни на ней, ни на восточной стене лаборатории никаких черных пятен не обнаружил.
После непродолжительных поисков я нашел в метеоблоке молоток и отвертку. Отколов кусок льда с черными пятнами, я отнес его в жилой блок и положил на пол около электрического обогревателя. Через десять минут на полу образовалась лужица воды, в которой плавали кусочки сгоревшей бумаги. Любопытная история. Выходит, в лед на восточной стене жилого барака вмерзли обрывки сгоревшей бумаги. Только там, и нигде больше. Разумеется, причина могла быть самой заурядной. А может, и нет. Как посмотреть.
Я взглянул на больных. Похоже, им было тепло и уютно, но и только. Я понимал, что в ближайшие сутки трогать их нельзя. Сняв трубку, я попросил прислать кого-нибудь мне на смену. После того как появились два матроса, я ушел на субмарину.
В тот день на «Дельфине» царила непривычная атмосфера. Все были молчаливы, скучны, будто на похоронах. И неудивительно. Прежде в глазах членов экипажа зимовщики со станции «Зет» были какими-то отвлеченными цифрами. Но вот на борту корабля появились обожженные, обмороженные, изможденные люди, люди больные и страдающие, каждый со своей судьбой, своим характером. И при виде полуживых зимовщиков, все еще оплакивающих гибель восьми своих товарищей, моряки осознали весь ужас случившегося на дрейфующей станции. Они помнили о том, что каких-то семь часов назад погиб их товарищ – минный офицер лейтенант Миллс. Хотя поход оказался успешным, было не до празднеств. Стереофоническая установка и проигрыватель, установленные в столовой, молчали. Корабль напоминал склеп.
Ганзен сидел на краю койки у себя в каюте, так и не сняв меховых штанов, с суровым и хмурым лицом и молча наблюдал за мной. Я стащил с себя парку, отстегнул кобуру, укрепленную на груди, и, повесив на вешалку, сунул в нее пистолет, вытащив его из теплых штанов.
– Я бы не стал раздеваться, док, – произнес он неожиданно. – Конечно, если желаешь пойти с нами. – Лейтенант посмотрел на собственную меховую одежду. – Правда, для похорон костюм не очень-то подходящий.
– Хочешь сказать…
– Командир у себя в каюте… Готовится к церемонии погребения. Джорджа Миллса и помощника радиооператора, кажется, его звали Грант. Который умер сегодня. Сразу двоих будем хоронить. Во льду. Там уже работают несколько матросов. Ломами и кувалдами вырубают могилы у основания тороса.
– Я никого не заметил.
– Они на западной стороне.
– А я думал, что Суонсон доставит тело Миллса в Штаты. Или хотя бы в Шотландию.
– Далеко везти. Да и психологический фактор надо учитывать. Конечно, экипаж корабля трудно сломать, но мертвец на борту субмарины – дурной знак. Шеф получил разрешение из Вашингтона… – Умолкнув на полуслове, Ганзен посмотрел на меня, потом отвернулся. Но я и без слов понимал, что у него на душе.
– А как быть с семерыми на станции «Зет»? – укоризненно покачал я головой. – Неужели они недостойны того, чтобы их похоронить по-человечески? Как вы могли? Тогда я сам отдам им дань уважения.
Ганзен снова посмотрел на кобуру и отвел взгляд в сторону. Потом с холодной злобой проговорил:
– Будь он проклят, этот убийца с его черной душой. Я про этого дьявола, который находится тут. На борту нашего корабля. Среди нас. – Сжатым кулаком он с силой ударил в ладонь другой руки. – Ты не имеешь представления, что за всем этим кроется, док? Кто мог натворить столько дел?
– Если б я знал, то не стоял бы здесь. Не знаешь, как идут дела у Бенсона?
– Совсем выбился из сил. Я только что от него.
Кивнув, я протянул руку к кобуре и сунул пистолет в карман меховых штанов.
– Даже здесь? – спокойно произнес старпом.
– Особенно здесь.
Я вышел из каюты и направился в хирургическую палату. Бенсон сидел за столом, делая какие-то записи. Услышав, как я вошел, он поднял на меня глаза.
– Что-нибудь обнаружил? – полюбопытствовал я.
– Ничего особенного. Сортировкой в основном занимался старпом. Может, что-нибудь найдешь. – Он указал на аккуратно сложенные на палубе стопки одежды, несколько небольших дипломатов и полиэтиленовых сумок. К каждому предмету была прикреплена бирка. – Взгляни. А что с теми двумя, которые остались в бараке?