– Стоило бы подойти к нему футов на пятнадцать, и вам был бы конец, – прямо заявил Несби.
– Что же произошло потом?
– Я принял командование на себя, старина, – проговорил Джолли. – Правда, подчиненных у меня не было. В основном работал сам. Иначе говоря, занимался ранеными. Прежде всего заставил всех отойти подальше, пока пожар не поутих и бочки с горючим не перестали взрываться. Потом мы все направились в жилой барак, где я оказал посильную помощь травмированным и обожженным. Хотя Киннэрд и сам получил сильные ожоги, он оказался первоклассным ассистентом. Тех, кто пострадал больше всех, мы уложили в постель. Состояние молодого Гранта было кошмарным, было мало надежды спасти его. Ну и… Да вот, пожалуй, и все, о чем можно рассказать.
– И вы несколько суток не ели?
– Ни корки хлеба не осталось, старина. Да и согреться было нечем, не считая аварийных ламп Кольмана, находившихся в трех уцелевших бараках. Мы кое-как исхитрились растопить немного льда, вот и все. Чтобы сохранить оставшиеся тепло и энергию, я распорядился, чтобы все уцелевшие легли на пол и закутались как следует.
– Досталось вам, – сказал я, обращаясь к Киннэрду. – Каждые два часа приходилось вылезать на холод, чтобы передавать сигнал «SOS».
– Не только мне, – отозвался Киннэрд. – Другим тоже пришлось померзнуть. Доктор Джолли настоял на том, чтобы все, кто могут, поочередно работали на передатчике. Дело было несложное. Рация была заранее настроена на нужную волну. Следовало только передать сигнал и ждать ответа, надев наушники. Если приходил ответ, я стрелой мчался в метеоблок. С радиолюбителем из Будё связался Хьюсон, а Джереми поймал радиостанцию траулера, рыбачившего в Баренцевом море. Ну и я, конечно, работал. Кроме них двоих, мне помогали доктор Джолли и Несби. Так что особых трудностей я не испытывал. Хассард нес дежурство у рации на следующий день. Во время пожара он подпортил себе зрение.
– Так вы все это время оставались за начальника лагеря, доктор Джолли? – поинтересовался я.
– Избави бог. Первые сутки капитан Фолсом находился в довольно тяжелом состоянии. Но как только оправился, то принял командование. Я всего лишь клистирная трубка, старичок. Быть лихим командиром, действовать решительно – это не для меня, дружище.
– И все равно вы отлично справились со своими обязанностями, – проговорил я, оглядев собравшихся. – Тем, что у вас на лице и руках не останется на всю жизнь шрамов, вы обязаны исключительно энергичным и своевременным мерам, принятым доктором Джолли в совершенно невероятных условиях. На этом и закончим. Вам, должно быть, не так-то легко было вновь пережить события той ночи. Вряд ли нам удастся установить, каким образом возник пожар. Это один из тех редчайших случаев, которые страховые компании называют происходящими в силу форс-мажорных обстоятельств. Уверен, Хьюсон, и тени сомнения не может пасть на вас. Ни о какой халатности тут не может быть и речи. Пожалуй, ваша гипотеза о возникновении пожара заслуживает доверия. Хотя и пришлось заплатить за этот урок чертовски высокую цену, впредь будем знать: ближе чем за сто метров от лагеря располагать склад горючего не следует.
Собравшиеся стали расходиться. Джолли отправился в лазарет, не пытаясь скрыть удовлетворения от того, что оказался единственным на корабле врачом, который не был выведен из строя. Его ждало немало хлопот: смена повязок, осмотр Бенсона, рентгенография лодыжки Забринского, наложение новой гипсовой повязки на место перелома.
Придя к себе в каюту, я отпер чемодан. Достав портмоне, снова запер его, после чего пошел в каюту к Суонсону, позвонившему мне. Я обратил внимание на то, что командир теперь улыбался гораздо реже, чем при первом нашем знакомстве. Едва я вошел, он поднял на меня глаза и произнес:
– Если тех двоих больных, которые остались в лагере, можно транспортировать, это надо сделать немедленно. Чем скорее мы вернемся в Шотландию и доложим обо всем властям, тем лучше я буду себя чувствовать. Я же предупреждал, расследование ничего не даст. Как знать, может, еще кто-то скоро станет очередной жертвой. Карпентер, по моему кораблю свободно разгуливает преступник.
– Хочу сказать вам три вещи, – перебил я его. – Во-первых, никаких жертв почти наверняка больше не будет. Во-вторых, не надо в наши дела впутывать так называемые власти. И в-третьих, от встречи, которая состоялась утром, была определенная польза. Трех человек из числа подозреваемых можно исключить.
– Должно быть, не в пример вам, я что-то упустил из виду.
– Дело не в этом. Просто мне было известно нечто такое, чего не знали вы. Я знал, что под полом лаборатории было около сорока железоникелевых элементов в превосходном состоянии.