– Хорошо, пусть убийца разгуливает по кораблю и портит его сколько душе угодно. Придется положиться на вас, доктор Карпентер. У меня такое ощущение, что вы оправдаете мое доверие. Вы мне вот что скажите… Насколько я могу судить, вы весьма квалифицированный следователь. Но вот что меня удивило: вы не задали один вопрос. И по-моему, весьма существенный.
– Кто предложил отнести трупы в лабораторию, зная, что тем самым надежно обезопасит тайник, в котором спрятал все необходимое?
– Прошу прощения, – слабо улыбнулся Суонсон. – Вы правы, у вас были причины не задавать такого вопроса.
– Разумеется. Вы не уверены, известно ли убийце, что мы пытаемся вычислить его. А я уверен. Он об этом не знает. Но задай я ему такой вопрос, он бы тотчас сообразил, зачем я это делаю. И понял, что я иду по его следу. К тому же я предполагаю, что приказание отдал капитан Фолсом, но совет дал кто-то другой, кто именно, этого уже не установить.
Если бы дело происходило несколько месяцев назад, день можно было бы назвать погожим: светило бы солнце, отражаясь в глади арктических вод. Но солнца не было: не та широта и не то время года. И все-таки лучшей погоды нельзя было пожелать. Хлеставший в лицо восточный ветер стих и не рассекал щеки мириадами ледяных иголок. Температура поднялась градусов на десять, видимость несколько улучшилась.
Разделяя мнение Бенсона, полагавшего, что морячки совсем обленились, Суонсон распорядился, чтобы все свободные от вахты воспользовались отличной погодой и вышли на лед поразмяться. Слова командира субмарины оказались настолько убедительными, что к одиннадцати часам утра на корабле почти никого не осталось. Разумеется, члены экипажа, для которых слова «дрейфующая станция „Зет“» были пустым звуком, захотели взглянуть на нее или хотя бы на то, что осталось от той, ради которой они забрались на край света.
Я встал в конец небольшой очереди пациентов доктора Джолли. Около полудня настал и мой черед. Не обращая внимания на собственные ожоги и обмороженные лицо и руки, он хлопотал, чувствуя себя в лазарете полновластным хозяином.
– Вижу, конкуренции ты не боишься, – заметил я. – Чертовски рад, что, кроме нас с Бенсоном, под рукой оказался и третий доктор. Как дела на медицинском фронте?
– Живем – не тужим, старичок, – жизнерадостно ответил Джолли. – Бенсон идет на поправку. Пульс, дыхание, давление почти в норме. Думаю, скоро окончательно очухается. Капитан Фолсом все еще испытывает сильные боли, но опасность позади, разумеется. Остальные пациенты чувствуют себя значительно лучше. И дело вовсе не в медицинском обслуживании. Хорошая еда, постельный режим и уверенность в том, что они находятся в безопасности, лучше всяких лекарств. То же могу сказать и о себе. Ей-богу!
– Верю, – согласился я. – Все твои друзья, кроме Фолсома и братьев Харрингтон, спустились на лед вместе с членами экипажа. Готов биться об заклад, если бы ты сказал им двое суток назад, что они сами захотят вернуться в ледовый лагерь, они надели бы на тебя смирительную рубаху.
– Способность человека восстанавливать физические и душевные силы невероятна, – весело заметил Джолли. – А иногда и уму непостижима, приятель. Ну-ка, посмотрим на твое перебитое крылышко.
Сказано – сделано. И поскольку я был его коллегой по профессии и, следовательно, привык к человеческим страданиям, он не стал со мною церемониться, обрабатывая мои раны. Если бы я не держался за подлокотник кресла и не помнил о порядком ущемленном самолюбии, то не знаю, каким бы образом сумел вынести боль. Закончив работу, доктор произнес:
– Вот и лады. Остались еще двое – Браунелл и Болтон, те, что в бараке.
– Я схожу с тобой, – сказал я. – Коммандеру Суонсону не терпится узнать, каковы будут результаты осмотра. Он намерен сматывать удочки. И чем раньше, тем лучше.
– Мне тоже этого хочется, – признался ирландец. – А что это командир так волнуется?
– Лед. Ледовая обстановка может измениться в любую минуту. Ты что, хочешь провести здесь годик-другой?
Джолли улыбнулся, потом задумался, и улыбки как не бывало.
– А долго мы пробудем под этим окаянным льдом? Хочу сказать, долго ли идти до открытой воды?
– По словам Суонсона, сутки. Чего ты перепугался, Джолли? Поверь, находиться подо льдом гораздо безопаснее, чем среди льдов.
Но переубедить его мне не удалось. С озабоченным видом врач взял медицинскую сумку и вышел из лазарета. Суонсон уже ждал нас в центральном посту. Вскарабкавшись по скобтрапу, мы спустились на лед и зашагали к лагерю.