– Прошу прощения, командир, – проговорил он с трудом. – Этот противогаз не рассчитан на те условия, которые возникли в машинном отделении. Что там творится – кошмар, доложу я вам. – Снова улыбнувшись, моряк добавил: – Хочу вас обрадовать, командир, утечки излучения не обнаружено.
– Где счетчик Гейгера? – спокойно спросил Суонсон.
– Боюсь, что разбит, сэр. Там ничего не было видно. Честное слово, собственной ладони было не разглядеть. Я споткнулся и чуть не упал на механизмы. Но счетчик уронил вниз. Перед этим я успел заметить его показания. Утечки излучения не зарегистрировано. – Протянув руку к плечу, Мерфи отцепил пленочный дозиметр. – Сами можете убедиться, сэр.
– Сейчас же проявить. Отличная работа, Мерфи, – с теплотой в голосе произнес Суонсон. – А теперь ступай в носовую столовую. Там воздух гораздо чище.
Через несколько минут пленочный дозиметр был проявлен и доставлен командиру. Взглянув на пленку, тот улыбнулся. Последовал долгий вздох облегчения.
– Мерфи прав. Утечки излучения нет, слава богу. Иначе бы нам крышка.
Открылась и тотчас закрылась носовая дверь. Я догадался, кто это, не успев даже разглядеть вошедшего.
– Разрешите обратиться, сэр. «Добро» от старшего торпедиста Паттерсона получено, – официально произнес Ролингс. – Мы только что видели Мерфи. Он сам не свой. Мы с шефом считаем, что таких зеленых юнцов не следует…
– Насколько я понимаю, ты намерен предложить свои услуги, Ролингс? – спросил Суонсон. Чувство ответственности и нервное напряжение давали себя знать, но командир субмарины внешне оставался невозмутим.
– Не то чтобы намерен, сэр… Но кому же еще идти?
– Минно-торпедная боевая часть никогда не отличалась излишней скромностью, – ядовито заметил Суонсон.
– Пусть он наденет кислородный прибор, сэр, – вмешался я. – От этих противогазов, похоже, никакого толку.
– Нет ли утечки радиоактивного пара, командир? – спросил Ролингс. – Вы это хотите знать?
– Вижу, ты сам выдвинул свою кандидатуру и сам же за нее проголосовал, – заключил Суонсон. – Именно.
– Вот этот костюм надевал Мерфи? – ткнул пальцем в комбинезон Ролингс.
– Да. А что?
– Если бы имелась утечка пара, на нем были бы следы влаги или конденсата, сэр.
– Возможно. Но возможно и другое. Что, если частицы сажи и дыма удерживают конденсат пара во взвешенном состоянии? А может, в машинном отделении было так жарко, что влага, осевшая на костюме, успела испариться. Можно предположить все, что угодно. Долго там не задерживайся.
– Выясню, в чем дело, и обратно, – доверительно произнес Ролингс. Повернувшись к старшему офицеру, он улыбнулся: – Тогда, на льду, ты мне помешал, лейтенант, но на этот раз я свою медаль заработаю. Как пить дать. Навеки прославлю весь экипаж корабля.
– Если торпедист Ролингс соизволит придержать язык, я смогу кое-что предложить, командир, – проговорил Ганзен. – Я понимаю, он не сможет снять там маску, но что, если через каждые четыре или пять минут он будет звонить нам по телефону или вызывать по машинному телеграфу? Тогда мы будем знать, что с ним все в порядке. Если звонки прекратятся, пошлем вслед за ним кого-нибудь еще.
Суонсон кивнул. Надев защитный костюм и кислородный дыхательный прибор, Ролингс вышел. В течение нескольких минут дверь, ведущая в машинное отделение, открывалась уже в третий раз. В центральном посту скопилось столько едкого дыма, что кто-то решил раздать всем очки. Некоторые надели противогазы.
Зазвенел телефон. Старпом ответил и, произнеся несколько слов, повесил трубку.
– Звонил Джек Картрайт, командир. – Лейтенант Картрайт занимал должность командира дивизиона движения, который нес до этого вахту на посту управления энергетической установкой. – Похоже, он потерял сознание, наглотавшись дыма, и его отнесли в кормовой отсек. Сейчас, по его словам, с ним все в порядке. Он просит, чтобы им принесли противогазы или спасательные дыхательные аппараты для него и его людей. До противогазов, находящихся в машинном, им не добраться. Я обещал выполнить его просьбу.
– Конечно, у меня было бы спокойнее на душе, если бы Джек Картрайт сам выяснил, что стряслось, – признался Суонсон. – Пошлите к нему кого-нибудь, хорошо?
– Пожалуй, я сам схожу к нему. Подежурить у ледомера смог бы и кто-нибудь другой.
С сомнением посмотрев на раненую руку Ганзена, командир субмарины кивнул: