Минут пятнадцать я морочил коку голову, и он в конце концов согласился сделать то, что я ему велел.
– А вы не дурачите меня, доктор Марлоу? – спросил Хэггерти.
– Неужели я способен на такое? Что я от этого выиграю?
– И то правда, – произнес он, неохотно взяв мою сумку. – Как только удалимся на безопасное расстояние от острова…
– Не раньше. И, кроме того, письмо. Для капитана.
– В рискованное дело ввязываетесь, доктор Марлоу, – заметил кок, не подозревая, насколько он прав. – Объясните, что происходит?
– Если бы я это знал, Хэггерти, неужели бы я остался на этом богом забытом острове, как вы думаете?
– Я этого не думаю, сэр.
Впервые за все время я увидел на его лице улыбку.
Капитан Имри и его поисковая партия вернулись спустя одну-две минуты после того, как я поднялся на верхнюю палубу. Смита с ними не было. Меня не удивило ни то, что моряки не нашли Смита, ни непродолжительность поисков: прошло всего минут двадцать, не больше. Если взглянуть на карту, то остров Медвежий может показаться крохотным клочком земли. На самом же деле он занимает семьдесят три квадратные мили, и исследовать даже долю процента этой площади обледенелого, гористого острова в такой темноте было бы безумием. Капитан быстро смекнул это. А то обстоятельство, что Смита не удалось найти, лишь укрепило решимость Имри как можно скорее отдать швартовы. Убедившись, что весь палубный груз, все снаряжение и личные вещи участников съемочной группы переправлены на причал, капитан и мистер Стокс поспешно попрощались с нами и живо сплавили нас на берег. Грузовые стрелы были уже закреплены по-походному, двойные швартовы заменены на одиночные.
Последним сошел на берег Отто. Став на трап, он нарочито громко переспросил:
– Так договорились, капитан? Через двадцать два дня вы вернетесь?
– Не бойтесь, мистер Джерран, зимовать вам здесь не придется. – Довольный тем, что покидает так нелюбимый им остров, капитан Имри позволил себе расслабиться: – Если нужно, я и за трое суток могу обернуться. Счастливо, всем удачи.
С этими словами капитан приказал поднять трап и взошел на мостик, не объяснив, что означает эта таинственная фраза насчет трех суток. Скорее всего, судя по настроению, он был готов хоть сию минуту доставить на остров вооруженный до зубов отряд норвежских полицейских. Меня это не волновало: зная характер Имри, я предполагал, что до утра старик успеет изменить свое решение.
Включив ходовые огни, «Морнинг роуз» медленно отошла от причала, двигаясь в северном направлении, затем, повернув на сто восемьдесят градусов, пошла по бухте Сёрхамна на юг, постепенно увеличивая скорость. Очутившись против причала, капитан дал два гудка, которые тотчас поглотила снежная пелена, и в считаные секунды судно исчезло из поля зрения.
Мы неподвижно стояли, съежившись от холода, еще не веря, что уже невозможно вернуть траулер с его ходовыми огнями и стуком дизеля, и ощущая себя не путешественниками, наконец-то прибывшими на землю обетованную, а ссыльными, высаженными на пустынный арктический остров.
Когда мы попали в жилой блок, настроение наше не слишком улучшилось. Эдди запустил генератор, и масляные радиаторы медленно нагревали помещения, не отапливаемые уже с десяток лет. Никто не пошел в выделенную ему спальню, где было гораздо холоднее, чем в кают-компании. Никому не хотелось разговаривать. Хейсман начал читать скучную лекцию о том, как выжить в условиях Арктики, – тема, хорошо ему знакомая, если учесть его длительное и близкое знакомство с Сибирью. Однако слушали его невнимательно, да вряд ли и сам докладчик прислушивался к тому, что говорил. Затем Хейсман, Отто и Нил Дивайн, перебивая друг друга, начали обсуждать план съемок на следующий день, естественно если позволит погода. Кончилось тем, что Конрад заметил: нецелесообразно начинать работу, пока люди не оправились от морской болезни. Этого мнения придерживались все, за исключением, пожалуй, меня одного.
– Зимой в Арктике нужно иметь фонари, так ведь? – спросил Конрад, обращаясь к Хейсману.
– Так.
– А они у нас есть?
– Сколько угодно. А что?
– Мне нужен фонарь. Я хочу отправиться на поиски. Мы целых двадцать минут, если не больше, сидим здесь, а в это время где-то в темноте плутает человек. Может, он болен, ранен или обморожен. Возможно также, что он упал и сломал себе ногу.