– Не знаю, кто из вас убийца, но могу с уверенностью определить, кто им не является. Вместе с отсутствующей мисс Хейнс нас двадцать два человека. Девять из нас свободны от подозрений.
– Боже милостивый! – пробормотал Гуэн. – Боже милостивый! Это чудовищно, доктор Марлоу, уму непостижимо. Один из сидящих здесь, человек, которого мы знаем, убил пятерых? Этого не может быть!
– Сами знаете, что может, – возразил я. Гуэн промолчал. – Начнем с того, что я чист. Не потому, что мне это известно – всякий может так сказать о себе, – а потому, что были совершены попытки убить меня, причем последняя едва не завершилась успехом. Кроме того, в момент, когда Страйкер был убит, а Аллен ранен, я был занят тем, что тащил к лагерю мистера Смита.
Последнее было правдой, но не всей правдой до конца, и только убийца мог на это указать, но, поскольку теперь он охотился за мной, его мнение меня не интересовало, ведь он не мог его выразить.
– Вне подозрений и мистер Смит – не только потому, что в это время он был без сознания, но и потому, что едва не пал жертвой отравителя еще на судне.
– Тогда и я чист, доктор Марлоу! – послышался надтреснутый фальцет Герцога. – Я тоже не мог этим заниматься…
– Согласен, Сесил. Кроме того, что вас тоже пытались отравить, вам, не в обиду будь сказано, не под силу поднять тот камень, которым был убит Страйкер. Мистер Джерран также вне подозрений. Во-первых, он сам стал жертвой покушения, во-вторых, в момент убийства Страйкера он находился в жилом блоке. Разумеется, Аллен не имел никакого отношения к убийствам, как и мистер Гуэн, хотя тут вы должны поверить мне на слово.
– Что вы хотите этим сказать, доктор Марлоу? – спокойно спросил Гуэн.
– Когда вы впервые увидели убитого Страйкера, вы побледнели как полотно. Люди умеют владеть собой, но никто еще не научился краснеть и бледнеть, когда ему вздумается. Если бы вы были подготовлены к подобному зрелищу, вы бы не побледнели. А вы изменились в лице, следовательно, для вас это явилось неожиданностью. Обеих Мэри придется исключить из числа подозреваемых, ни у одной из девушек не хватило бы сил бросить такой камень в Страйкера. То же самое касается и мисс Хейнс. Итак, по моим подсчетам, подозреваемых тринадцать. – Оглядев присутствующих, я всех пересчитал. – Совершенно верно. Тринадцать. Будем надеяться, что число это для одного из вас окажется очень несчастливым.
– Доктор Марлоу, – произнес Гуэн, – полагаю, вам следует пересмотреть свое решение оставить службу у нас.
– Считайте, я его пересмотрел. А то я начал уже ломать голову над тем, как заработать на кусок хлеба. – Взглянув на свой пустой стакан, а затем на Отто, я продолжал: – Поскольку я, так сказать, снова в штате, вы мне позволите?..
– Конечно, конечно. – Отто, с виду потрясенный услышанным, опустился на табурет и как-то разом обмяк, словно проколотый футбольный мяч, если такое сравнение применимо к груде сала. – Господи боже! Один из сидящих здесь – убийца. Один из нас загубил пять жизней! – Он содрогнулся всем телом, хотя в помещении стало значительно теплее. – Пять мертвецов! И негодяй, который отправил их на тот свет, среди нас!
Закурив сигарету, я пригубил виски и стал ждать новых замечаний. Ветер усилился, было слышно, как он стонет и воет, точно оплакивая погубленные жизни. Жутко было слышать этот реквием, но все превратились в слух, цепенея от леденящего ужаса. Прошла целая минута, но никто не произнес ни слова, и я продолжил:
– Выводы напрашиваются сами собой. Во всяком случае, если подумаете хорошенько. Страйкер убит, как и четверо других наших товарищей. Кому нужна была их смерть? Зачем им было умирать? С какой целью их убили? Не маньяк ли их убил? И достиг ли он своей цели? Если нет или если убийца – психопат, то кто из нас на очереди? Кому предстоит умереть сегодня ночью? Можно ли спокойно разойтись по комнатам спать, зная, что в любую минуту к вам может войти убийца? Может, это сосед по комнате, который только и ждет, чтобы ударить ножом или задушить подушкой? Думаю, последнее наиболее вероятно. Кому придет в голову, что преступник может действовать так безрассудно? Разумеется, за исключением маньяка. Итак, нам предстоит бессонная ночь. Возможно, мы сможем организовать бдение в течение одной ночи. Но сумеем ли мы продолжать такое дежурство двадцать две ночи? Может ли кто-либо из нас быть твердо уверен в том, что к возвращению «Морнинг роуз» он останется жив?
Судя по выражению лиц и гробовой тишине, такой уверенности не было ни у кого. Задумавшись над вопросом, который сам задал, я понял, что в гораздо большей мере он относится ко мне. Если преступник не маньяк, убивающий без разбору, а хладнокровен, расчетлив и поставил перед собой определенную цель, то следующая его жертва – это я. Не потому, что устранить меня входит в его планы, а потому, что я помеха их выполнению.