– Надеюсь, вы хорошо спали, мисс Хейнс, – сказал я. – Как вы себя чувствуете?
– Вы всегда посещаете своих пациентов глубокой ночью? – спросила она бесцветным голосом.
– Heт, не всегда. Мы начали дежурить по ночам. Сегодня мой черед дежурить. Вам нужно что-нибудь?
– Нет. Вы узнали, кто убил моего мужа?
Она произнесла эти слова настолько спокойным и твердым тоном, что у меня возникло опасение, уж не прелюдия ли это к новому приступу истерики.
– Не узнал. Следует ли понимать, мисс Хейнс, что вы более не считаете Аллена виновным?
– Не думаю, что это сделал он. Я лежу без сна уже много часов, обо всем размышляя, и пришла к такому выводу. – По ее безразличному голосу и лицу можно было определить, что она все еще находится под действием успокоительного препарата. – Вы поймаете его, верно? Того, кто убил Майкла? Майкл был совсем не такой плохой, каким его считали, доктор Марлоу. Нет, совсем не такой. – Впервые на ее лице мелькнуло бледное отражение улыбки. – Не хочу сказать, что он был добрым или образцовым человеком, вовсе нет. Но он был мне нужен.
– Я знаю, – ответил я, хотя только теперь начал это осознавать. – Надеюсь, мы доберемся до преступника. Найдем его. У вас нет на этот счет никаких соображений?
– Мои собственные соображения мало чего стоят, доктор. У меня в голове еще туман.
– С вами нельзя было бы поговорить, мисс Хейнс? Для вас это не будет утомительно?
– Я и так говорю.
– Не со мной. С Лонни Гилбертом. Он хочет сообщить вам что-то важное.
– Мне? – В усталом голосе ее прозвучало удивление, но не протест. – Что же такое Лонни Гилберт намерен мне сообщить?
– Не знаю. Похоже на то, что докторам Лонни не доверяет. Я понял только одно: он причинил вам большое зло и хочет перед вами покаяться. Так мне кажется.
– Лонни хочет передо мною покаяться? – с изумлением произнесла Джудит Хейнс. – Нет, этого не может быть. – Помолчав какое-то время, она проговорила: – Что ж, мне бы очень хотелось увидеть его.
С трудом скрыв собственное изумление, я вернулся в кают-компанию и сообщил не менее удивленному Лонни, что мисс Хейнс охотно встретится с ним. Посмотрев ему вслед, я взглянул на Люка. Юноша спал как убитый, на устах его блуждала счастливая улыбка. Ему, видно, снились золотые диски. Потом я неслышным шагом подошел к комнате Джудит: клятва Гиппократа не запрещает доктору стоять у закрытой двери.
Мне стало ясно, что придется напрячь слух: хотя дверь была из бакелитовой фанеры, собеседники говорили вполголоса. Опустившись на колени, я прижал ухо к замочной скважине. Слышимость значительно улучшилась.
– Вы! – воскликнула Джудит Хейнс удивленно. – Вы хотите просить у меня прощения?
– Я, дорогая моя, я. Столько лет, столько лет я хотел это сделать. – Голос старика стал не слышен. Затем он произнес: – Как это гадко! Жить, питая неприязнь, какое там, ненависть… – Лонни замолчал. Спустя некоторое время продолжил: – Нет мне прощения. Я знаю, он не мог быть настолько дурным человеком и вообще дурным. Вы же любили его, а разве можно любить безнадежно дурного человека? Но даже если бы его душа была чернее ночи…
– Лонни! – резко оборвала его Джудит. – Я знаю, муж мой не был ангелом, но и дьяволом не был.
– Знаю, дорогая моя, знаю. Я только хотел сказать…
– Да выслушайте же меня! Лонни, в тот вечер Майкла не было в машине. Его и рядом с ней не было.
Я напряг внимание, но ничего не услышал. Джудит Хейнс прибавила:
– Меня тоже в машине не было.
Наступило продолжительное молчание. Потом Лонни сказал почти шепотом:
– А мне дело представили совсем иначе.
– Я в этом уверена, Лонни. Машина была моя. Но не я ее вела. И не Майкл.
– Но вы не станете отрицать, что мои дочери были… не в себе в тот вечер. И вы тоже. И что вы сделали их такими.
– Я не отрицаю ничего. Мы все тогда перепились. Вот почему с тех пор я капли в рот не беру. Не знаю, кто виновен в случившемся. Знаю лишь одно: ни Майкл, ни я не выходили из дому. Господи, неужели я стала бы лгать, когда Майкла нет в живых?
– Нет, конечно нет. Но кто… кто же вел вашу машину?
– Два посторонних человека. Двое мужчин.
– Двое мужчин? И все это время вы скрывали их имена?
– Скрывали? Я бы так не сказала. Если мы это делали, то невольно. Главное заключалось в ином. Всем известно, что мы с Майклом… Словом, преступниками мы не были, но готовы были взять от жизни свое.
– Двое мужчин, – машинально повторил Лонни, не слушая ее. – Двое мужчин. Вы должны их знать.