Снова молчание, затем Джудит вымолвила:
– Конечно.
И снова тишина, приводящая в бешенство. Я даже дышать перестал, боясь пропустить хоть слово. Но услышать, что было сказано дальше, мне не удалось. Сзади раздался резкий и враждебный голос:
– Черт побери, чем это вы тут занимаетесь, сударь?
Я с трудом сдержался, чтобы не ответить достаточно резко, и, повернувшись, увидел массивную грушеподобную фигуру Отто, возвышающуюся надо мной. Весь красный, он угрожающе сжимал кулаки.
– Вы, я вижу, расстроены, мистер Джерран, – ответил я. – Я подслушивал. – Встав на ноги, я отряхнул пыль с колен. – Могу все объяснить.
– Жду ваших объяснений, – чуть побледнел Отто. – Это будет интересно.
– Я только сказал, что могу все объяснить. Это отнюдь не значит, что я намерен перед вами отчитываться. Если уж на то пошло, что вы сами тут делаете?
– Что я… что я?.. – Он не мог больше выговорить ни слова. Казалось, еще минута, и он лопнет от злости. – Какая наглость, черт побери! Я собираюсь на дежурство. Что вы делаете у двери в спальню моей дочери? Странно, что вы не подсматриваете, Марлоу, а подслушиваете!
– Мне незачем подсматривать, – назидательно произнес я. – Мисс Хейнс моя пациентка, а я врач. И если я захочу увидеть, я открою дверь и войду. Что ж, раз вы приступили к дежурству, я пойду спать. А то я устал.
– Спать? Ей-богу, Марлоу, вы еще пожалеете, клянусь. Кто там у нее?
– Лонни Гилберт.
– Лонни Гилберт? Какого черта! Отойдите в сторону! Пустите!
Я преградил ему путь. Отто кинулся на меня точно танк, но сантиметрах в тридцати от двери все же остановился.
– На вашем месте я не стал бы врываться. У них очень важная беседа. Оба, можно сказать, погружены в отнюдь не радостные воспоминания.
– Что вы там еще несете, черт вас побери? Что хотите этим сказать, вы, любитель чужих секретов?
– Ничего я вам не хочу сказать. Может быть, вы сами мне кое-что сообщите? Может быть, расскажете об автомобильной катастрофе, которая, насколько мне известно, произошла в Калифорнии много лет назад? Катастрофа, в которой погибли жена Лонни и две его дочери?
Лицо Отто было уже не серым и не багровым, как всегда. Краска исчезла с его щек, на них появились безобразные свинцовые пятна.
– Автомобильная катастрофа? – Голос его был спокоен. – Что еще за автомобильная катастрофа?
– Не знаю, потому-то вас и спрашиваю. Я слышал, как Лонни говорил об аварии, кончившейся для его семьи трагически. Поскольку ваша дочь знает о ней, я решил, что знаете и вы.
– Не имею представления, о чем она там толкует.
Оставив свои инквизиторские замашки, Отто круто повернулся и зашагал в кают-компанию.
А я, пройдя мимо него, направился к выходу. Смит, судя по всему, собрался на прогулку. Хотя температура ничуть не повысилась, снег прекратился, дувший с веста ветер ослаб и напоминал свежий бриз. Это, видимо, объяснялось тем, что мы оказались с подветренной стороны Антарктикфьеля. В многочисленных просветах туч виднелись звезды. Воздух был пронизан их сиянием. На юге, низко над горизонтом, я увидел луну, находившуюся в третьей четверти.
Войдя в помещение, я заметил Лонни, возвращавшегося к себе в спальню. Шел он неуверенно, словно человек, потерявший очки. Когда он очутился рядом со мной, я заметил, что в глазах его стоят слезы. Дорого бы я дал, чтобы узнать их причину. Лонни был настолько расстроен, что даже не взглянул на едва начатую бутылку виски, стоявшую на столике перед Отто Джерраном. Он не посмотрел и на Отто, и, странное дело, Джерран тоже не обратил внимания на проходившего мимо Лонни. Судя по напору, с каким он на меня набросился возле комнаты дочери, следовало ожидать, что он начнет допрашивать старика. Возможно, даже схватит руками за горло. Однако пыл Отто заметно поостыл.
Я направился к Люку, намереваясь разбудить нашего бдительного ночного стража, но в этот момент Отто поднялся со стула и двинулся по коридору к комнате дочери. Я не колеблясь последовал за ним – семь бед, один ответ – и остановился у приоткрытой двери. С Джудит Отто говорил строгим голосом, в котором не было и намека на отцовскую привязанность.
– О чем ты с ним толковала, чертовка? Что ты ему наплела? Об автомобильной катастрофе? Что ты там наболтала Гилберту, шантажистка, мерзавка?
– Вон отсюда! – решительно произнесла Джудит. – Оставь меня, чудовище! Вон, вон отсюда!
Я еще ближе приник к щели между дверью и косяком: не каждый день приходится слушать столь трогательные семейные диалоги.
– Я не позволю, черт возьми, чтобы родная дочь мне перечила! – забывшись, повысил голос Отто. – Хватит с меня, натерпелся я от тебя и от этого гнусного шантажиста. Что ты…