– Двадцать четыре, под началом Терри Бринкмана. Он свое дело знает.
– Не имею ни малейших сомнений. Есть сторожевые собаки?
– Ни единой. Обыкновенные полицейские собаки: овчарки, доберманы, боксеры – не могут выжить в этих экстремальных условиях. Лайки, конечно, могут, но сторожа они никудышные, больше интересуются друг другом, чем нарушителями.
– Электрозащита ограждения?
Шур закатил глаза и стал выглядеть обреченно.
– Вы с ходу хотите дать козырную карту защитникам окружающей среды. Почему, если самый захудалый старый волк опалит свою шелудивую шкуру…
– Понятно. Полагаю, бессмысленно спрашивать об электронных пучках, сенсорных устройствах и тому подобном?
– Бессмысленно – верное слово.
– Как велика территория завода? – спросил Маккензи.
– Около восьми тысяч акров, – сказал Рейнольдс несчастным голосом.
– Восемь тысяч акров, – мрачно повторил Маккензи. – Какой периметр они дают?
– Четырнадцать миль.
– Да, таки мы имеем здесь проблему, – сказал Маккензи. – Я полагаю, ваша система охраны делится на две составляющие: охрана основных сооружений и охрана периметра, чтобы предотвращать вторжение посторонних.
– Охранники работают в три смены, в каждой смене по восемь человек.
– Восемь человек, без всяких вспомогательных средств, для охраны самого завода и патрулирования периметра в четырнадцать миль в темноте зимней ночи.
– Завод работает круглосуточно, и территория ярко освещена днем и ночью, – сделал попытку защититься Шур.
– Но не периметр. Туда хоть на автобусе, хоть на джипе можно въехать, да что без толку перечислять. Сказано, мы имеем проблему.
– И не только эту, – сказал Демотт. – Самая яркая иллюминация не поможет ни в малейшей степени. Не поможет, если в каждой смене сотни рабочих и таких смен три.
– Что вы имеете в виду?
– Подрывные элементы.
– Подрывные элементы! Среди рабочих неканадцев меньше двух процентов.
– Что, канадские преступники отменены королевским указом? Когда вы нанимаете людей, вы проверяете их прошлое?
– Ну конечно, допросов не проводим и на детекторе лжи не проверяем. Если это делать, никогда никого не нанять. Нас интересует квалификация, рекомендации, опыт работы и нет ли истории криминальной активности.
– Это маловажно. Действительно опытный преступник никогда не имеет криминального досье. – Демотт выглядел как человек, который собирался вздохнуть, взорваться, выругаться и все бросить, но передумал.
– Теперь уже поздно. Завтра мистер Маккензи и я хотели бы поговорить с вашим Терри Бринкманом и осмотреть завод.
– Если мы будем здесь с машиной около десяти…
– А что, если это будет часов в семь? Да, семь будет нормально.
Демотт и Маккензи проводили взглядом двух уходивших мужчин, потом посмотрели друг на друга, осушили стаканы и подозвали бармена, затем стали смотреть в окно отеля «Питер Понд», названного в честь первого белого, увидевшего битумоносные пески.
Понд спустился на каноэ по реке Атабаске почти двести лет назад. По-видимому, его самого не очень заинтересовали пески, но десятью годами позднее более известный исследователь, Александр Маккензи, был заинтригован клейким веществом, сочащимся в выходах породы высоко над рекой. Он писал: «Битум находится в жидком состоянии и, смешанный с резиной или смолой ели, служит для заклеивания индейских каноэ. При нагревании пахнет подобно морскому углю».
Словам «морской уголь» не придавалось значения больше ста лет; никто не понял, что исследователь восемнадцатого века наткнулся на один из крупнейших в мире резервуаров ископаемого топлива. Но не наткнись он, и не было бы здесь сегодня ни отеля «Питер Понд», ни города за его окнами.
Даже еще в середине шестидесятых Форт-Макмюррей был не чем иным, как маленьким примитивным пограничным постом с населением, насчитывающим тысячу триста человек, и улицами, покрытыми пылью, грязью или снежной кашей, в зависимости от погоды. Теперь, оставаясь по-прежнему пограничным городом, он стал совсем иным. Храня прошлое, но заглядывая в будущее, он стал некой миниатюрой города, испытывающего бум, и, в терминах увеличения населения, самым стремительно растущим в Канаде. Где четыре года назад было тринадцать сотен жителей, теперь было тринадцать тысяч. Построены школы, отели, банки, больницы, церкви, супермаркеты и, главное, сотни домов. И чудо из чудес: замощены улицы. То, что выглядит чудом, объясняется тем, и только тем, что Форт-Макмюррей находится в самом сердце битумоносных песков Атабаски, крупнейшего месторождения в мире.