– Так следует ожидать большого пролива нефти?
– Ни в коем случае. На нефтепроводе установлены тысячи сенсоров на всем пути от Прадхо-Бей до Валдиза, и любая секция может быть перекрыта и немедленно изолирована. Даже ремонт не должен создавать проблем. Но ни человек, ни металл не могут работать достаточно хорошо при таких чрезвычайно низких температурах.
– Похоже, к саботажникам это не относится, – сказал Демотт. – Сколько их было?
– Паулсон говорит, что двое. Двое других – что трое. Остальные не знают.
– Не очень-то наблюдательный народ здесь, не так ли?
– Думаю, вы не правы, мистер Демотт. Паулсон очень хороший человек и очень наблюдательный.
– Он видел их лица?
– Нет, и это совершенно точно.
– Маски?
– Нет. У них были подняты меховые воротники, а шапки надвинуты низко на лоб, так что были видны только глаза. Вы не можете разглядеть цвет человеческих глаз в темноте. Кроме того, народ был поднят с постели.
– Но не два инженера, они работали, несмотря на ранний час. Почему бы это?
– Потому что они еще не ложились. Они работали всю ночь, потому что собирались домой к семьям в Фэрбенкс, на полагающуюся им неделю отпуска. Потому что мы договорились, что я заберу их в это время.
– Паулсон или кто-нибудь из его людей могли узнать голоса.
– Если бы, тогда обладатели голосов уже сидели бы за решеткой. Их лица были закрыты воротниками, которые заглушали и голоса. Вы задаете очень много вопросов, мистер Демотт.
– Мистер Демотт – опытный следователь, – сказал Брэди весело. – Фактически я сам его натаскивал. Что случилось потом?
– Их конвоировали на продовольственный склад и там заперли. Этот склад запирается из-за медведей. Медведи, если совсем не оголодают, не склонны лакомиться человечинкой, но обожают человеческую еду.
– Спасибо, мистер Броновски. Один последний вопрос. Паулсон или кто-нибудь из его людей слышали роковые выстрелы?
– Нет. Но и Паулсон, и двое его людей видели, что нападающие имели оружие с глушителями. Это благодаря множеству тех образовательных кинокартин, мистер Демотт.
Возникла пауза в расспросах, которую нарушил Брэди:
– Так как по природе я проницательный наблюдатель, могу утверждать, Джордж, что тебя что-то мучит. Что у тебя на уме?
– Только смутная догадка: а не являются ли убийцы служащими аляскинского трубопровода?
Наступила краткая, но многозначительная тишина. Затем Броновски сказал:
– Это все объясняет. Вы понимаете, я говорю сейчас как доктор Ватсон. Я знаю, что Шерлок Холмс мог бы найти виновного, не вылезая из кресла, но никогда не слышал о полицейском или агенте безопасности, который смог найти ответы на все вопросы, даже не побывав на месте преступления.
– А я и не утверждаю, что знаю ответы на все вопросы, – сказал Демотт. – Я говорю, что существует такая вероятность.
– Что тебя наводит на эту мысль? – спросил Брэди.
– В первую очередь то, что нефтепровод – не просто самый крупный работодатель, но практически единственный. Откуда еще, черт побери, могли появиться здесь убийцы? Кем еще они могут быть? Охотниками-одиночками, расставлявшими капканы, или старателями, в середине-то зимы на северном склоне Брукса? Они бы замерзли в первый же день. Они не могут быть старателями, тундра намертво замерзла, а под ней две тысячи футов вечной мерзлоты. А что до охотников, им было бы не только холодно и одиноко, но и очень голодно, потому что они не смогли бы найти ничего съедобного к северу от хребта Брукса до поздней весны.
– Сказанное тобой означает, что только трубопровод и поддерживает жизнь в этих местах, – пробурчал Брэди.
– Именно. Если бы убийство произошло на седьмой или восьмой насосной станции, обстоятельства могли бы быть совершенно иными – до тех станций раз плюнуть добраться из Фэрбенкса на машине. Но через Брукс зимой на машине не проедешь, с рюкзаком тоже не пойдешь, если не замыслил самоубийство. Остается все тот же вопрос: как они туда попали и как выбрались оттуда?