– А как обстоит дело с хранилищами? – спросил Демотт.
– Скажем так, если одно или два из них будут атакованы и повреждены – невозможно напасть сразу на все, – герметичные резервуары поглотят разлив нефти. Пожар, естественно, большая неприятность, но об огне позаботится снежное покрывало: это здесь снег за зиму едва припорошит землю, а там его выпадает больше трехсот дюймов. Да и к тому же хранилища просто охранять – проще, чем любой другой объект на всем протяжении трубопровода. Разве что бомбить их с воздуха, но вряд ли случится нечто подобное.
– А терминалы для танкеров?
– Опять же, их просто охранять. Трудно поверить, что вы наймете взвод водолазов-взрывников. Даже если и так, существенных повреждений они не могут нанести, очень скоро все будет отремонтировано.
– Ну а сами танкеры?
– Утопите их хоть дюжину, на следующий день появится тринадцатый. Нельзя прекратить поток нефти, уничтожая танкеры.
– Теснины Валдиза?
– Блокировать? – Демотт утвердительно кивнул, но Броновски отрицательно покачал головой. – Те теснины не такие тесные, какими кажутся на карте. Минимальная ширина канала – три тысячи футов – между Мидл-Рок и восточным берегом. Нужно затопить чертовски много судов, чтобы заблокировать проход.
– Мы перечислили маловероятные цели. С чем мы остались?
– Восемьсот миль трубопровода – вот с чем, – сказал Броновски, сменив положение.
– Определяющим фактором является температура воздуха, – сказал Хьюстон. – Ни один серьезный саботажник не замахнется ни на что, кроме самого трубопровода. В это время года любое нападение должно происходить на открытом воздухе.
– Почему?
– Сейчас только начало февраля, фактически это середина зимы. Температура воздуха колеблется вокруг отметки минус тридцать. Здесь это является критической температурой. Если трубопровод будет поврежден при температуре, скажем, минус тридцать пять, он останется поврежденным. Восстановление практически невозможно. Человек в таких условиях может работать, хотя и гораздо хуже своей нормы, но, к сожалению, этого не скажешь ни о металле, которым пытаются залатать пробоину, ни об инструменте, которым это делают. При экстремальных температурах в металле происходят глубокие молекулярные изменения, и он становится непригоден для работы. При подходящих, вернее, неподходящих условиях гайка разрушает металлический болт, будто он стеклянный.
– Вы хотите сказать, все, что нужно, – это молоток и несколько легких ударов по трубопроводу?
– Не совсем. – Хьюстон был терпелив. – Благодаря тому, что нефть внутри горячая, а наружная изоляция нефтепровода очень хорошая, сталь трубопровода всегда теплая и остается вязкой. Ремонтный инструмент становится хрупким.
– Но конечно, можно соорудить укрытие из брезента или парусины и поднять внутри температуру до рабочих условий с помощью горячих воздуходувок, как это сделал Паулсон на четвертой станции.
– Правильно. Поэтому я бы не трогал сам трубопровод. Я бы направил удар на опорную конструкцию, поддерживающую трубопровод, которая уже совершенно промерзла на открытом воздухе, так что потребуются дни, и даже недели, чтобы довести ее температуру до рабочего состояния.
– Опорная конструкция?
– Ну конечно. Территория между Прадхо и Валдизом очень гористая, иссечена бесчисленными руслами рек – нужно или переходить их вброд, или строить там переправу. На пути трубопровода более шестисот рек и ручьев. Шестисотфутовый подвесной мост через реку Тазлина очень привлекателен в качестве цели. И даже еще более привлекательна аналогичная подвесная конструкция через реку Танана, длина которой тысяча двести футов. Но даже нет необходимости выбирать такие грандиозные конструкции. Лично я бы не стал. – Он взглянул на Броновски. – Ты согласен?
– Совершенно. Нет нужды устраивать такие крупномасштабные аварии. Можно добиться того же эффекта гораздо более простыми средствами. Я бы занялся ВОЗами.
– ВОЗами?
– Вертикальными опорными звеньями. Примерно половина длины трубопровода поднята над поверхностью земли и покоится на горизонтальных люльках или седлах, поддерживаемых вертикальными металлическими опорами; они являются превосходной целью, и таких целей семьдесят восемь тысяч. Выбить их – раз плюнуть. Обернуть ульевой пластиковой взрывчаткой, которая фиксируется по месту за минуту, двадцать таких опор и взорвать; трубопровод обрушится под действием собственного веса и веса нефти внутри его. Потребуются недели для ремонта.