Не без труда Брэди удалось подняться, что свидетельствовало об окончании интервью.
– Спасибо, джентльмены, как за ваше время, так и за информацию. Встретимся утром, разумеется в божеское время. – Как только за Броновски и Хьюстоном закрылась дверь, Брэди спросил: – Ну что вы извлекли из всего этого?
– Как вы и сказали: ограничение вероятности возможного, которое, к сожалению, остается практически бесконечно многообразным. Я бы хотел сделать следующее: во-первых, я бы хотел, чтобы ФБР или кто-то другой занялся скрупулезным расследованием действий Паулсона и его людей на четвертой станции.
– У тебя есть причины их подозревать?
– Явных причин нет, но я чувствую, что на четвертой станции что-то не так. Дон разделяет мои чувства, но нам не к чему прицепиться, кроме пухлого конверта, исчезнувшего из кармана убитого инженера. И даже эта зацепка является спорной; иногда мне думается, что этот конверт является игрой моего воображения, результатом резкого освещения, изменившего восприятие цвета предметов. Но тем не менее – и вы первый со мной согласитесь – каждый служащий трубопровода находится под подозрением, пока не будет доказана его невиновность.
– Еще бы! Ты говорил, что Паулсон и Броновски кажутся близкими друзьями?
– Броновски относится к тому типу людей, которые на короткой ноге со всеми. Если вы думаете о том, о чем я думаю, то должен вам напомнить: Финлэйсон говорил, что Броновски прошел тройную проверку.
– И без сомнения, все на ура. Что может знать Финлэйсон о проверке лояльности и оценке полученных результатов? Может ли он гарантировать, что ни один из тех троих, якобы беспристрастных, следователей не был в действительности задушевным другом Броновски? Теперь так. у меня есть в Нью-Йорке друг, очень хороший и очень порядочный человек. Как ты сам только что сказал, каждый служащий трубопровода виновен как сам дьявол, пока не будет доказано обратное.
– Я сказал не совсем так.
– Почти дословно. Второе?
– Я бы хотел получить медицинское заключение, желательно от врача, знакомого с остеопатологией, как мог быть сломан палец у мертвого инженера.
– Как это может помочь?
– Откуда мне знать? – сказал Демотт почти раздраженно. – Бог знает, Джим, вы сами не раз подчеркивали, что не следует проходить мимо того, что кажется странным.
– Правильно. Правильно, – сказал Брэди миролюбиво. – Что третье?
– Нужно выяснить, как продвигаются дела у дактилоскопистов с отпечатками, снятыми в телефонных будках в Анкоридже. Три крошечные зацепки, но больше не с чего начать.
– Четыре. Есть еще Броновски. Что дальше?
Зазвонил телефон. Брэди взял трубку, послушал немного, скривился и протянул трубку Демотту.
– Это тебя. – (Демотт удивленно поднял брови.) – Опять этот чертов код.
Демотт взглянул на него в изумлении, взял трубку, достал блокнот и начал записывать. Не прошло и минуты, как сообщение было принято. Он повесил трубку и сказал:
– Что дальше? Это был ваш последний вопрос, не так ли?
– Что? Да. Так что?
– Дальше снова в самолет – и марш в Канаду.
Демотт посмотрел на Брэди с вдохновляющей улыбкой:
– Все будет хорошо, сэр, на борту еще достаточно дайкири.
– Что, черт возьми, это значит?
– Только то, что я сказал, сэр. – Улыбка исчезла с лица Демотта. – Как вы помните, сэр, три блестящих ума, находясь в офисе «Санмобиля», пришли к единогласному мнению, что их производственная линия имеет шесть уязвимых мест, как то: драглайны, роторные экскаваторы, мосты роторных экскаваторов, сепараторные тарелки, радиальные стакеры и, прежде всего, лента конвейера. Какие-то шутники, очевидно, смотрят на вещи отлично от нас. Они взорвали сам перерабатывающий завод.
Глава 6
Четыре часа спустя команда Брэди стояла, дрожа от холода, посреди развалин главного перерабатывающего завода в Атабаске. Сам Брэди, упакованный в обычный кокон из нескольких пальто и шарфов, был не в лучшем настроении еще и потому, что перелет в Канаду лишил его обеда.
– Как это могло случиться? – повторял он. – Здесь же так просто охраняемая зона, ярко освещенная, как вы сами указывали, где работают только, простите, на девяносто восемь процентов лояльные канадские патриоты. – Он заглянул в огромную дыру, образованную взрывом в цилиндрическом хранилище. – Как это возможно?
– Мне кажется, это не совсем справедливо, мистер Брэди. – Кудрявый румяный Билл Рейнольдс, начальник производства, заступился за своего коллегу Терри Бринкмана, начальника охраны предприятия, которому и предназначались замечания Брэди. – У Терри вчера ночью было на дежурстве только восемь человек, а для него самого это была уже вторая смена за день. Иными словами, он был на дежурстве уже пятнадцать часов к тому моменту, как это произошло. Можете видеть, он себя не щадит. – Брэди никак не выразил своего понимания, и Рейнольдс продолжил: – Вы помните, мы все согласились относительно приоритетности узлов по вероятности атаки на них. Именно на них Терри и его люди и сосредоточили свое внимание, поэтому для патрулирования самого завода просто не осталось людей. Если вы помните, мистер Брэди, вы были полностью согласны с этим. Кроме того, вы сказали, что Терри не в чем себя упрекнуть. Если искать виноватых, то неплохо бы не забывать и о самих себе.