– А, мистер Демотт, входите, пожалуйста. Я закончил с Финлэйсоном. Мы как раз собрались послать за гробом для него. Он и двое инженеров с четвертой насосной станции будут отправлены рейсом в девять тридцать. Насколько я понял, вы летите с ними?
– Да. У вас есть гробы?
– Вы находите это жутковатым? Мы держим несколько штук на всякий непредвиденный случай. Кроме естественных болезней, нельзя сбрасывать со счетов и то, что это профессия повышенного риска и мы должны быть подготовлены. Не всегда возможно высвистать гробовщиков из Фэрбенкса или Анкориджа немедленно.
– Наверное. Повезло установить причину смерти?
– Обычно требуется полное вскрытие, чтобы определить, пострадала жертва от инсульта или от инфаркта. К счастью или к несчастью, в данном случае в этом не было необходимости. – Доктор Блэйк говорил мрачно. – То, что было вначале предположением, теперь стало определенностью. То, что было бы естественной причиной где угодно, здесь совершенно неестественно. Джон Финлэйсон был убит.
– Как? Иначе, чем просто вышвырнут на улицу?
– Ни одним из ваших обычных способов. Его лишили сознания и оставили умирать от холода. Судя по тому, что на нем было надето при такой ненормально низкой температуре, я бы сказал, что его сердце остановилось меньше чем через минуту.
– Почему он оказался без сознания?
– Ударили мешком с песком. Классический удар у основания черепа. Знаток. Вы можете заметить небольшой синяк и шероховатость вот здесь. Синяк может означать только то, что после удара продолжалась циркуляция крови, то есть он был жив. Его убил холод.
– Где в этой насквозь промерзшей дыре можно найти песок?
Блэйк улыбнулся. Демотт предпочел бы, чтобы он этого не делал: длинные узкие зубы подчеркнули сходство с черепом.
– Если вы не склонны к тошноте, можете понюхать то, что они использовали.
Демотт наклонился над телом и сразу же выпрямился.
– Соль.
Блэйк кивнул.
– Возможно, немного намокшая. Более эффективно, чем песок.
– Этому учат на медицинском факультете?
– Я был судебным экспертом когда-то. Если я подготовлю и подпишу свидетельство о смерти, вы не откажетесь прихватить его с собой в Анкоридж?
– Конечно.
Большой, толстый, румяный и поразительно добродушный Джон Фолкис походил больше на богатого фермера, чем на жесткого, опытного полицейского высокого ранга. Он достал бутылку виски, два стакана и улыбнулся Демотту.
– Учитывая этот их нелепый сухой закон в Прадхо-Бей, можно здесь немного расслабиться.
– Мой босс одобрил бы ваш подход. Мы, надо признать, не слишком там страдаем. Мистер Брэди утверждает, что у него лучший портативный бар за полярным кругом. Так или нет, но нам хватает.
– Тогда просто чтобы стереть память о полете. Не думаю, что он был очень приятным.
– Воздушные ямы, отсутствие хорошеньких стюардесс и сознание, что в багажном отделении лежат три трупа, не способствуют ощущению комфорта.
Улыбка исчезла с лица Фолкиса.
– Да, трое убитых. Не только трагедия, но и очень неприятное дело. Я получил рапорт от моих собственных людей и от ФБР, не могли бы вы что-то добавить со своей стороны?
– Сомневаюсь. Мистер Моррисон произвел на меня впечатление очень опытного офицера.
– Это совершенная правда. К тому же мы друзья, но тем не менее попробуйте. – Отчет Демотта был кратким, но полным. Выслушав его, Фолкис сказал: – Совпадает почти полностью с тем, что у меня есть. Никаких явных улик?
– Подозрения есть, твердых улик нет.
– Таким образом, отпечатки, снятые в телефонных кабинах, – единственная ниточка? – Демотт кивнул, и Фолкис достал из стола пухлую папку. – Они все здесь. Некоторые смазаны, но есть и очень четкие. Вы в этом разбираетесь?
– Могу с помощью лупы и удачи разобрать, но специалистом себя назвать не могу.
– У меня здесь есть молодой парнишка, первоклассный знаток. Хотите арендовать его на один-два дня?
– Вы очень добры, но я не хочу наступать на пятки мистеру Моррисону: у него есть свой человек, – сказал, колеблясь, Демотт.
– Его человек не идет ни в какое сравнение с нашим Дэвидом Хендри. Мистер Моррисон не будет возражать. – Он нажал клавишу на устройстве внутренней связи и отдал распоряжение.
Дэвид Хендри оказался кудряв, улыбчив и юн настолько, что казалось невероятным, что он уже офицер полиции. После представления Фолкис сказал:
– Ну, счастливчик, хочешь отдохнуть в стране зимних чудес?
– В какой стране чудес, сэр? – Хендри посмотрел настороженно.