Уиллоби невнятно выругался.
– Я полагаю, что вы правы, – сказал он раздельно. – Я действительно верю. И при этом у нас нет даже тончайшей улики против них.
– Какова вероятность, что вы придумаете обвинение и задержите их в качестве превентивной меры? – спросил Демотт с надеждой в голосе.
– Никакой.
– Жаль, – сказал Демотт. – Я бы проспал остаток ночи счастливым. Но коль так, спать мне не придется совсем. У меня есть опасение быть убитым в постели.
Брэди едва не подавился спиртным.
– Черт возьми, что это значит, мистер?
– Я думаю, будет предпринята попытка убить меня. И Дональда. И вас. – Казалось, Брэди готов вспылить, но промолчал. Демотт обратился к нему с горечью в голосе: – Когда вы говорили сегодня там, внизу в фойе, вы вколачивали гвозди в крышку своего гроба. – Он повернулся к Уиллоби. – Могли бы вы выставить охрану у дома мистера Шура сегодня ночью?
– Конечно, но зачем?
– Очень просто. Мистер Брэди, к сожалению, ясно выразил желание иметь копии отпечатков пальцев, снятых с угнанного трака. Бринкман и Йергенсен знают, что мы запрашивали у вас отпечатки, имеющиеся в управлении в Эдмонтоне. Им станет известно, если еще не известно, что копии их собственных отпечатков, которые мы взяли раньше, находятся в сейфе, дома у мистера Шура.
– Что им дадут эти копии, если оригиналы остались в управлении в Эдмонтоне? – спросил Брэди, готовый взорваться.
– Как вы думаете, насколько глубоко все здесь прогнило? – спросил Демотт. – Много ли пользы будет в тех оригиналах, если их пустят под резак?
– Какие проблемы? Мы снова снимем с них отпечатки, – сказал Уиллоби.
– На каком основании? По подозрению? Довольно одного компетентного адвоката, и город будет присматривать нового начальника полиции. Они просто категорически откажутся. Что вы тогда будете делать?
– Укажем им на то, что это условие трудоустройства на «Санмобиль» после случившегося.
– Последует массовое увольнение. Что дальше?
Уиллоби не ответил, тогда Маккензи спросил:
– Ты сказал, что я тоже выкопал себе могилу?
– Ты сказал, что похитителей предупредили из «Санмобиля», когда ждать автобус Рейнольдса. Ты прав, конечно. Но Бринкман и Йергенсен должны были подумать, что ты имел в виду, что это они предупредили. Они даже могут подумать, что мы можем проследить этот звонок, хотя исходящие звонки с завода обычно не прослушиваются.
– Мне очень жаль, – сказал Маккензи огорченно.
– Все плохо. Сделанного уже не исправишь. Что было толку упрекать тебя или мистера Брэди при посторонних.
Зазвонил телефон. Демотт, сидевший ближе всех, снял трубку, послушал немного, сказал:
– Одну минуту. Я думаю, что вам нужен мистер Шур. Он здесь, с нами.
Он передал трубку Шуру и слушал напряженно ту половину разговора, которая состояла почти полностью из приглушенных ругательств. Положив трубку трясущейся рукой, с лицом белым как мел, Шур проговорил:
– Они стреляли в Григсона.
– Кто такой Григсон? – спросил Брэди.
– Президент «Санмобиля». Всего лишь.
Глава 13
Молодой полицейский врач по фамилии Сондерс выпрямился и посмотрел на человека, лежавшего на груде одеял, пребывавшего в бессознательном состоянии.
– С ним будет все в порядке в конце концов, но пока это все, что я могу для него сделать. Ему необходима помощь хирурга-ортопеда.
– Когда можно будет задать ему несколько вопросов? – спросил Брэди.
– С тем болеутоляющим, что я ему дал, пройдет несколько часов, прежде чем он придет в себя.
– Что, нельзя было немного подождать с этим чертовым снотворным?
Доктор Сондерс осуждающе взглянул на Брэди:
– Надеюсь, что вам никогда не придется испытать боль от раздробленного плеча и предплечья, когда не осталось ни одной целой кости. Мистер Григсон был в агонии. И хотя он был в сознании, я бы не позволил вам снимать с него показания.
Брэди пробормотал что-то невнятное о диктате докторов, потом посмотрел на Шура и раздраженно спросил:
– Какого черта Григсон здесь делал?
– Черт возьми, Брэди, да у него больше прав быть здесь, чем у вас, у меня и всех остальных, вместе взятых. – Шур был шокирован и говорил возмущенно. – «Санмобиль» – мечта, ставшая явью благодаря одному человеку, только одному, и этот человек лежит перед вами. Превращение мечты в реальность стоило ему девяти лет жизни, ему пришлось бороться со всеми. Он президент. Вы понимаете это – президент?