Протянув волосатую лапу, Ролингс повернул к себе газету, чтобы получше разглядеть нечеткий снимок старпома.
– И в самом деле. Нельзя сказать, чтобы фотограф польстил тебе. Но сходство есть. Главное схвачено.
– Ты ровным счетом ничего не смыслишь в фотографии, – убийственным тоном заметил Ганзен. – А теперь слушай сюда. «За несколько минут до полудня по Гринвичу в Лондоне и Вашингтоне было сделано совместное заявление: „В связи с критическим положением, в котором находятся уцелевшие участники экспедиции на дрейфующей станции «Зет», и неудачными попытками спасти их или связаться с ними с помощью обычных средств командование ВМС США намерено направить атомную подводную лодку «Дельфин» в район бедствия, чтобы попытаться вступить в контакт с уцелевшими. Сегодня на рассвете «Дельфин» вернулся на свою базу в Холи-Лох, Шотландия, завершив продолжительные учения в составе сил НАТО в восточной части Атлантики. Выражается надежда, что «Дельфин» (командир – капитан третьего ранга ВМС США Джеймс Д. Суонсон) выйдет в море приблизительно в девятнадцать часов по Гринвичу“. Лаконичное и сдержанное заявление знаменует начало дерзкой и опасной спасательной операции, не знающей аналогов в истории исследования Ледовитого океана. Шестьдесят часов назад…»
– Дерзкой, говоришь, лейтенант? – нахмурился Ролингс. – И опасной? А командир собирается выяснять, кто пойдет в поход добровольно?
– А чего тут выяснять? Я доложил командиру, что восемьдесят четыре члена экипажа все как один согласны.
– Меня ты не спрашивал.
– Значит, про тебя забыл. Попрошу заткнуться, когда говорит старший помощник командира. «Шестьдесят часов назад мир был потрясен, узнав о бедствии, которое произошло в ледовом лагере „Зет“, на единственной британской метеорологической станции в Ледовитом океане. Об этом сообщил знающий английский язык радиолюбитель из Будё, Норвегия, принявший едва слышный радиосигнал с макушки мира. Из другого сообщения, принятого менее суток назад британским траулером „Морнинг стар“ в Баренцевом море, явствует, что уцелевшие участники ледового лагеря, почти целиком сгоревшего во время пожара, возникшего глубокой ночью в четверг, находятся в бедственном положении. Ввиду того что запасы дизельного топлива уничтожены огнем, а продовольствие подходит к концу, существует опасность, что оставшиеся в живых зимовщики при температурах около минус тридцати по Цельсию, которые наблюдаются в районе дрейфующей станции, продержатся недолго. Нам не известно, все ли жилые блоки, в которых находились участники экспедиции, сметены огнем. Предполагаемые координаты дрейфующей станции „Зет“, созданной только в конце лета этого года, таковы: 85°40′ северной широты, 21° 30' восточной долготы. Это всего лишь в трехстах милях от Северного полюса. Точное местоположение станции определить невозможно вследствие дрейфа полярных паковых льдов в направлении по часовой стрелке. Последние тридцать часов сверхзвуковые бомбардировщики дальнего действия американских, британских и советских ВВС совершают облеты паковых льдов в поисках дрейфующей станции. Вследствие неопределенности ее координат, наступившей полярной ночи и чрезвычайно неблагоприятных метеоусловий самолеты не смогли обнаружить лагерь и вынуждены были вернуться».
– А зачем им было его обнаруживать? – проворчал Ролингс. – Располагая современной аппаратурой, можно было обнаружить станцию хоть за сто миль. Радиооператору надо было продолжать передачи, и все дела. Его сигнал использовали бы как радиомаяк.
– Может, радист погиб, – угрюмо возразил Ганзен. – Может, рация вышла из строя. Может, топливо для дизель-генератора сгорело. Все зависит от того, какой источник питания используется для рации.
– Дизель-генератор, – сказал я. – И у него были еще аварийные железоникелевые аккумуляторы. Возможно, он их экономит, использует лишь в экстренных случаях. Имеется еще ручная динамка, но мощность ее невелика.
– Откуда тебе это известно? – спокойно спросил Ганзен. – Я имею в виду источники энергии.
– Наверно, читал где-то.
– Ах вот как, где-то читал. – Он бесстрастно взглянул на меня, затем снова принялся за чтение: – «Согласно сообщению из Москвы, самый мощный в мире атомный ледокол „Двина“ около двадцати часов тому назад вышел из Мурманска и движется полным ходом к паковым льдам. Эксперты не ожидают положительных результатов, поскольку в это время года толщина льда увеличивается, образовалось сплошное ледяное поле, пробиться через которое вряд ли удастся даже „Двине“. По-видимому, единственная, хотя и весьма слабая, надежда спасти уцелевших на дрейфующей станции – это атомная субмарина „Дельфин“. Но задача, стоящая перед нею, чрезвычайно трудна. Субмарине придется пройти в подводном положении несколько сотен миль под полярной ледовой шапкой. Ей будет весьма сложно пробиться на поверхность и отыскать уцелевших зимовщиков. Несомненно, что если какой-то корабль в мире и способен достичь цели, то это „Дельфин“ – гордость атомного подводного флота США».