- А помнишь? А этого помнишь? Серьезно? Не знал. А этот где, знаешь?
Но тут прилетел голубь и принес письмо от товарища, ныне покойного. Словно кто вздохнул, когда прозвучало имя человека, которого не похлопаешь уже по плечу, не спросишь, не посоветуешь. Человека, вместе с которым навсегда и в никуда, ушел кусок твоей жизни, оставив не зарастающую дырку в сердце.
Тут и подошел официант, расставляя заказанное и исходящее паром по обе стороны стола. А как расставил, спросил:
- А вы, тоже, тренер?
- Нет, Деня, – здесь Паша хихикнул. - Я не тренер. Чемпион у нас - и тренер, и боксер. Но его сегодня не будет. Паша, у тебя, в твоей пухлой визитнице, визиток чемпионских не осталось, случайно? Есть, да? Поделись с молодым человеком. Возьми, если что, отзвонись, он - поможет. Спасибо тебе, Деня, давай. Позовем.
- Давай, Паша, помянем всех.
- Кого – всех?
- Всех, кого вспомним и кого не вспомним. Пусть земля им будет мягкой.
Друзья выпили, а затем отдали должное лагману и бараньим косточкам. Утолив первый голод, разлили еще по одной.
- Мы не частим? – спросил Паша.
- Да, вроде – нет… За нас, Паша, за друзей!
Снова выпили и еще поели. Сели чуть свободнее, откинулись на спинки кресел, кучерявый закурил, Паша поморщился, но смолчал. Вспомнил о том, что товарищ вроде как жениться надумал и спросил:
- Димон, так что там у тебя за дженщин такая появилась, что, как Денди, смогла перевоспитать такого крокодила, как ты? На свадьбу-то – позовешь?
Дима рассмеялся и, поперхнувшись табачным дымом, стал откашливаться, время от времени постукивая себя кулаком по грудине. Наконец, отдышавшись, Дима просипел, наливая в стакан томатного сока:
- Это долгая история… - сказал он и выпил весь томатный сок, делая крупные глотки с короткими паузами между ними.
Паша разлил водку по рюмкам, дождался, пока Димон придет в себя и с пафосом проговорил, глазами предлагая другу поднять по такому поводу налитое и выпить:
- Я отгулы взял, так что, до вторника, совершенно свободен. Давай за тебя, Димон. Будем живы – х*й помрем.
После того, как они выпили, Димон подкурил еще одну сигарету и нахмурился.
- Короче, Паша… дело было так… наткнулся я на одном «воруме» на одну любопытную объяву. В ней обещали незабываемые ощущения, эмоции и чувства. Восемнадцать плюс. Только для мужчин. Строго для мужчин. Прикол в том, что обещали ни много, ни мало, а три ночи любви, но во сне и за хорошие бабки. Давали гарантии, что все будет зая… и обещали возврат денег, если чего пойдет не так.
Дима прервался, пережидая, когда Пашу отпустит немного, ибо Паша ржал, аки конь перед кобылой, и некультурно всхлипывал во весь голос, размазывая выступившие и текущие слезы радости на своем лице. Наконец, он смог выдавить из себя всего одну, но членораздельную фразу:
- Ско-ка?
- Десятку, Паша, - нейтральным голосом произнес Дима и, с интересом, стал наблюдать за очередным забегом, всхлипывающего коня, за убегающими в светлую даль кобылами. В общем-то, он и не сомневался в реакции друга на эти свои слова. Самому смешно бы было. И было, какое-то время.
- И чи-и-во? Ты-ы …ы-елал? – с трудом выдавил из себя Паша.
Дима недоуменно пожал плечами и ответил:
- Позвонил… - и стал терпеливо ждать следующего вопроса. И тот, странное дело, не замедлил и прозвучал. Хотя и не от Паши.
- Нельзя ли потише! Вы здесь не одни, ваще-то!!! – произнесла одна из трех все еще девушек, расположившихся за соседним столом.
Все три, возмущенно смотрели на Пашу и строго – на Диму. У каждой была небольшая сумочка, один большой телефон, одна тонкая дамская сигарета и высокая кружка с пивом с неразборчивой надписью на вульгарной латыни. На столе горкой на глубоких тарелочках лежали жареные ломтики тонкого картофеля и, высохшие до скрипа зубовного и алмазного блеска соли, не опознаваемые морские гады, а также небольшая чашка с жареным миндалем.
- Нельзя, девушки, надо переждать. Женюсь я. Сейчас приступ радости у моего товарища пройдет, надеюсь на это, и станет много тише. Нет-нет, девушки, я женюсь не на нем. На девушке. Так что… Потерпите немного, – объяснил ситуацию Дима и улыбнулся.
Улыбка у него была красивая.
Девушки бросили по последнему красноречивому взгляду в сторону «наглых» парней и возмущенно зашебуршали между собой. Две девушки из трех, время от времени с интересом посматривали на Диму. Дима старательно не замечал девичьих взглядов. И терпеливо ждал, когда Паша отсмеется. Наконец, тот успокоился.