Я с замиранием сердца следила за каждым его неторопливым, даже можно сказать, ленивым движением, погруженная в темноту его глаз. Мои собственные глаза уже привыкли к отсутствию освещения, благодаря чему я могла хорошо его видеть в темноте. Я чувствовала, как подрагивают мои губы, привыкшие к его жестоким прикосновениям. Но он будто и не собирался удостаивать их своим вниманием.
Он был слишком спокоен, сдержан, несмотря на мое поведение, выходящее из ряда вон. Неужели мне открылась какая-то иная сторона господина Дьявола?
Но на то он и Дьявол, чтобы быть непредсказуемым, расчетливым делать все по-своему. Разве у Дьявола может быть две стороны? Никак нет, он может только притворяться. Вот и сейчас, он всего лишь играл в напускное спокойствие, которое я не смогла отличить от истинного. Его самообладание служило лишь маской, чтобы успокоить мою бдительность и заодно меня, чтобы я в очередной раз поверила, что его сущность не настолько дьявольская.
Другая его рука также неторопливо легла мне на поясницу, но уже в следующий момент вся это иллюзия, покрытая мраком ночи, исчезла. Он резко развернул меня на сто восемьдесят градусов, а рука, лежащая на талии, опрокинула меня вперед, заставляя опереться руками о столешницу, чтобы избежать удара.
Я попыталась встать, но он лишь усилил нажим, вынуждая меня уже распластаться грудью на деревянной поверхности.
-Знаешь, когда я увидел, что ты вытворяла в моей гостиной, я хотел прибить тебя, но прежде хорошенько выпороть. – его ладонь переместилась на ягодицы, и я приготовилась к болезненному шлепку. Однако он так и не последовал. – Но то, как ты летела с дивана, меня позабавило. – он что, смеется надо мной?
-Рада, что повеселила. – с сарказмом отвечаю я. Инстинктивно пытаюсь встать, но его рука не дает мне этого сделать, плотно прижимая к столешнице.
-Не дергайся. – останавливает он мои попытки вернуть тело в нормальное положение. – Раздвинь ноги. – похоже, разбор полетов окончен, и я, можно сказать, отделалась малой кровью. Еще больше провоцировать его я не собираюсь, поэтому беспрекословно подчиняюсь. – Какая же ты доступная. – шепчет он, а мне едва ли не до слез обидно. А что мне еще остается делать? Поднять бунт на корабле, который ни к чему не приведет? Этого он ждет? Он меня купил, и это факт. А раз купил, то доступ к моему телу ему всегда открыт. Мерзко, на зато правда.
Он спускает мои штаны до колен, из-за чего мои ноги оказываются скованными. За штанами следуют и трусики. Я стою полностью открытой в развратной позе, выставлена на его обозрение.
-Не смей менять позу. Иначе не посмотрю на то, что следы еще не зажили, и отлуплю по новой. – его ладони вновь лежат на моих ягодицах. – Ты меня поняла? – громче спрашивает он.
-Да. – тихонько отвечаю я.
Он резко, в свойственной себе манере, врывается в меня. Я даже не слышала, как он освободился от одежды, так тихо он это сделал. Я не удерживаюсь от его сильного проникновения и меняю положение ног, чтобы удержать равновесие. За то, что я ослушалась, незамедлительно следует звонкий шлепок, который заставляет меня подняться на носочки и едва ли не взвыть от боли.
-Как всегда. Говоришь одно, а делаешь другое. – прерывисто говорит он, все еще награждая меня шлепками. Но несмотря на сильную боль, внизу живота зарождается комок возбуждения, который грозит перерасти в настоящий пожар, который полностью способен меня поглотить.
Николас наращивает темп, внутри его член полностью заполняет меня, вызывая более чем приятные ощущения. Он прекращает лупить меня, его руки накрывают мои, удерживая на одном месте и лишая возможности хоть как-то отклониться от этой пытки. Наверное, я ненормальная. Я убеждаюсь в этом который раз. Но мне это нравится. Слишком нравится. Не боль, а секс с ним.
Напряжение увеличивается до высшей точки, с моего рта вырываются рваные вздохи, которые я больше не сдерживаю. Пускай он потом мне все это припоминает, но сейчас мой мозг опьянен, и вовсе не от алкоголя.
Мне так хочется, чтобы он двигался еще сильнее, еще быстрее, хочется самой насадиться на него, но все, что я могу – это принимать все то, что он мне дает: будь то боль или наслаждение.
Это особый вид изощренной пытки, в которой мне не хватает лишь крохотного движения для достижения оргазма, будто он намеренно удерживает меня на грани безумия.