-Лучше тебе сесть в машину по-хорошему. Иначе, за себя я не ручаюсь. – слышу его грубый голос.
В последний раз озираясь по сторонам, ища непонятно что. Поддержки или помощи мне точно не дождаться, но я почему-то все равно медлю. Оттягиваю неизбежное?
-Элизабет. – с нажимом произносит он мое имя.
Мне остается лишь послушаться его, ведь если я решусь на еще один забег, то он все равно меня настигнет в два счета. Поэтому я обреченно открываю дверь пассажирского сидения и залезаю в дорогой автомобиль.
-Умница. – говорит он тихим голосом, но я знаю, что это всего лишь затишье перед бурей.
Глава 25 Элизабет
Элизабет Колтон
До его особняка мы доезжаем в полной, кричащей тишине. Я изредка бросала на него взгляды и то, что я видела, мне совершенно не нравилось. Николас тяжело дышал, по его лицу ходили желваки. Было видно, как сильно он напряжен и как он едва сдерживает себя.
Я боялась пикнуть, не то, чтобы что-то сказать. Я знала, что облажалась и по логике вещей, если я не хочу стать предметом вымещения злости Николаса, я должна как-то объясниться, вот только мое шестое чувство подсказывает, что слушать меня никто не будет.
Едва ли замечаю, как мы уже оказываемся в гостиной. Из машины мой Дьявол вытаскивал меня, чуть не выкручивая руку. Думал, что и тут я попытаюсь сбежать? А куда мне бежать? Несколько метров в направлении забора? Я обречена, и это факт, который так не хочется признавать.
Он резко дергает меня вперед и отпускает мою руку, из-за чего я налетаю на стол. Я закусываю губу до крови, чтобы не дать ему наслаждение насладиться моими страданиями.
-Вот скажи мне, Элизабет, что тебе еще надо было? – я поворачиваюсь к нему лицом и вижу, как он размеренными шагами меряет комнату. – Я великодушно позволил тебе оставаться в своем доме, по сути спас тебя от нищенского существования. Так ты бы сейчас валялась на картонке где-нибудь в подворотне. – он смотрит на меня прямо в глаза, но такую чувство, что его адские угольки глаз прожигают в моей душе дыру. – Меня не должно было заботить, где ты проводишь свое свободное время от меня и уж тем более не должен был решать твои проблемы. – он приближается ко мне и поднимает большим пальцем подбородок, удерживая в плену своих глаз. – Но я это сделал. По доброте душевной. – он понижает голос, говорит спокойно. Но лучше бы он наорал на меня. Его размеренная, с расстановками речь вселяет в меня настоящий ужас и вызывают толпы мурашек, что проходят похоронным маршем через все мое тело. – И чем ты мне в итоге отплатила? Обманом?
-Все не так, как ты думаешь?
-Да? Ты теперь читаешь мысли? – зло выплевывает он. – Или ты пересмотрела тупых мелодрам. По крайней мере понятно, откуда ты понабралась таких фраз. – усмехается он. – Что ты делала в отеле? – он хватает меня за горло, перекрывая доступ к кислороду.
-Я…я просто работала…- хриплю я.
-Я знаю, что ты работала. – говорит он, ослабевая хватку на моей шее. Другой рукой он поглаживает меня по голове, будто успокаивая маленького ребенка. – Вот только работать ты должна только на меня. – я улавливаю резкую смену его настроения и хочу отстраниться, инстинктивно оказаться как можно дальше от него, хотя в пределах этого дома, но он не дает мне этого сделать. Николас дергает за мои волосы, запрокидывая мою голову, отчего я шиплю от боли. – На меня, понимаешь?! – орет он мне в лицо. – А не искать новых клиентов, пока я отошел от тебя.
-Я никого…
-Молчать! Я не разрешал тебе разговаривать. Будешь открывать свой паршивый рот только стоя на коленях передо мной. – мне больно. Мне очень больно. И физически, и морально. – Какая же ты шлюха. – протягивает он. – Самая настоящая блядь. И дня не можешь прожить без члена. – насмехается он надо мной. – Какого это, когда работа поистине любимое дело?
-Ты ничего обо мне не знаешь. – сквозь зубы цежу я. Вся мя выдержка летит к чертям, но это слишком много боли, слишком много оскорблений, слишком много унижения. Больше, чем я способна вынести. Импульсивный поступок, но я же человек. У меня тоже есть чувства, эмоции, переживания, только о них почему-то все забывают, будто я кукла из магазина, которую сколько не ломай, она все выдержит. Вот только обернулось все мне это еще большей болью.
Николас дал мне пощечину, вложив в нее немалую долю своего гнева. Щека горит, к завтрашнему дню синяк обеспечен.
-Ты никто, чтобы подавать голос. Запомни это, девочка, для своего же блага. – он отходит к окну и о чем-то задумывается, потирая подбородок. Не в силах больше стоять на ногах, я опускаюсь прямо на пол, закрывая глаза, чтобы больше его не видеть. – Знаешь, раз уж ты настолько гнилая внутри, что смысл твоей жизни сводится к потрахаться, почему бы мне не воспользоваться тобой? – продолжает он размышлять, но я не поднимаю веки. Хоть как-то пытаюсь выстроить защитный барьер, спрятаться в своем маленьком мирке, который поможет мне уберечь свои психику после все, что происходит в моей жизни. – Я ведь купил тебя, чтобы жестко трахать, так, как мне вздумается, а взамен ты бы молчала, ведь не имеешь права голоса. Но я был с тобой слишком мягок и дал непозволительно много свободы. Так дело дальше не пойдет.