Это понимаешь только тогда, когда пережил действительно что-то серьезное, страшное, значимое, что полностью перевернуло твою жизнь. Я не называю себя страдалицей или мученицей – никогда не хотела такой быть. Но все же я имею представление, о чем говорю. Сейчас, после всего того, что я пережила, моя душа буквально поет. Все сейчас меня радует – даже мелкий моросящий дождик, который большинство жителей планеты опишут как противный, он мне сейчас кажется прекрасным. А что в нем плохого?
Я прохожу несколько километров, наслаждаясь своей незапланированной прогулкой и любуясь красотами города, которые сегодня открылись мне по-новому. На улице становится совсем темно – прогулка-прогулкой, а наживкой для местных хулиганов становиться не хочется. Поэтому уже через небольшой промежуток времени я оказываюсь около знакомого особняка.
Внутри горит свет, значит Николас уже вернулся с работы. Снимаю в коридоре промокшую куртку и откидываю назад выбившуюся прядь волос.
Однако дождь ни капельки не смог испортить моего настроения. Я все также светилась изнутри, несмотря на пасмурную погоду за окном. Все также улыбаясь, я наткнулась на преграду в виде Николаса.
Николас Адерли
-Где ты была? – спрашиваю я, едва Элизабет переступает порог.
Вернувшись домой пару часов назад, что гораздо раньше обычного, я не обнаружил ее в особняке. Приходить поздно было моей давней привычкой, но сегодня я не мог столько времени задерживаться в офисе. Просто не находил там места. И каково было мое удивление, когда дом оказался пуст. А хотя, чему, собственно, удивляться? Элизабет может спокойно выходить из дома – я никогда ей этого не запрещал, да и считаю, что делать это абсолютно глупо и не умеет смысла. Но то, что я не знал, где она находилась все это время, напрягало меня, а неприятный червячок внутри медленно поедал меня.
-Я ходила в больницу. – отвечает она, а с ее лица не сходит улыбка. Черт, да она вся промокшая! Чем только думает! Серьезно, неужели ей так нравится гулять под дождем?
Первая мысль была о том, что же с ней случилось. И надо сказать, что на буквально на секунду я испугался, что с ней что-то не так. Но потом до меня дошло, для чего, а точнее, ради кого она туда ходила.
-Все в порядке? – спрашиваю я. Сейчас происходит настоящий цирк – прямо театр одного актера. Да и зритель тоже один – я сам в одном флаконе. Самому противно от того, что я разыгрываю, но раз уж решил держать все в тайне, то надо идти до конца. Даже если придется полностью погрязнуть во лжи.
-Да, все даже больше, чем замечательно! – восклицает она. Элизабет раздевает ботинки, которые оставляют грязный мокрый след там, где она только что стояла, и проходит мимо меня. – Я немного замерзла. – говорит она на кухне. – Хочу выпить чая или кофе. Ты не против? – пф, она еще о таких мелочах спрашивает. Хотя, сомневаюсь, что она предполагает наличие отрицательного ответа.
-Я как раз заварил чай. – невзначай говорю я.
-Ты завариваешь чай? – лукаво спрашивает она, оборачиваясь на меня.
-Я по-твоему совсем беспомощный? Никогда не думал, что для того, чтобы сделать себе чашку, нужно получить степень магистра в Гарварде. – ворчливо отвечаю ей я, прекрасно понимая, что этот разговор абсолютно бессмысленный. Но мне почему-то не хочется его прекращать.
-Я так не считаю. – миролюбиво говорит она, на что мне хочется усмехнуться. Детский сад какой-то. – У меня сегодня превосходное настроение. – она что-то колдует над заварником. – Ты будешь? – спрашивает она, но я лишь отрицательно мотаю головой. – Помнишь, я как-то упомянула мою сестру? – осторожно задает вопрос Элизабет.
-Да, помню. – кратко отвечаю я. Ох, детка. Я слишком хорошо ее помню практически лично, а не то, чтобы упоминание о ней из твоих уст. Хотя последнее тоже хорошо сохранилось в моей памяти – тогда мы здорово поругались. Собственно, тот момент и стал точкой невозврата, когда меня настигло мое прошлое.
-Представляешь, сегодня была собрана вся сумма на лечение. Кто-то пожертвовал больше половины, так что хватит и на лечение, и на восстановление после операции. Я так рада. – улыбается она, буквально светясь от радости. Возможно…даже не возможно, а точно, я бы разделил ее эмоции, но сейчас я даже не в состоянии выдавить из себя даже кислую улыбку. Я не настолько лицемер.
-Сегодня, наверное, самый лучший день в моей жизни. – восклицает она, резко поворачивается ко мне и обнимает. Это погружает меня в состояние ступора, и я как истукан стою несколько секунд. И лишь спустя несколько мгновений я отмираю и одной рукой поглаживаю ее спину. Элизабет, кажется, замечает, что ответного отклика от меня нет. По-хорошему, надо было поддержать ее- именно в этом она и нуждается. Однако я был не готов, был слишком ошеломлен ее напором, что бывает со мной крайне редко. – Прости. – говорит она, отстраняясь. – Прости, не знаю, что на меня нашло. – Элизабет смущена и отворачивается от меня, избегая того, чтобы смотреть на меня. Пора прекращать вести себя как придурок.