— Кэтрин, заняться нечем? Не мешай спать, — произнёс Лоран, не открывая глаз.
Я зачем-то кивнула и так же тихо вышла в коридор, плотно затворив дверь. Оставалось закрыть и другую, но вместо этого я стала тихо спускаться по ступенькам, нащупывая дорогу руками, и только внизу всё же засветила фонарик, который сняла со стены ещё на первой ступеньке. Чёрный гроб был закрыт — значит, меня не ждали. А вот белый оставался открытым и его следовало закрыть. Я на цыпочках подошла ближе, безотчётно сунула руку под подушку и, конечно же, нащупала дневник. Но лишь мои пальцы сомкнулись на корешке тетради, я услышала чёткий голос графа:
— Только посмей взять.
Я отдёрнул руку, но извиняться не стала — смысл?
— Катья, любопытство ещё никого до добра не доводило.
— Спокойного вам сна, Ваше Сиятельства. И спасибо за кофе, — кивнула я чёрному гробу.
— Я не сплю. Я ждал тебя.
Я прыгнула к гробу, поняв, что голос идёт с другой стороны, но ледяные пальцы успели сжать мои плечи. Совсем как в кино. И я зажмурилась, не издав и звука.
— Я ведь предупредил тебя, Катья. О-ля-ля, — пальцы переместились на шею, и я покорно откинула голову. — Прошло каких-то пару часов с твоего обещания…
Я зажмурилась ещё сильнее, почувствовав на шее лёгкий поцелуй, и тут же развернулась на сто восемьдесят градусов. Лицо графа было каменным.
— На этот раз я прощаю тебя. Но мой второй шанс всегда последний.
Я судорожно кивнула.
— Прошу вернуться в гостиную, — он сжал мне запястье. — И почитать Газданова, пока я сплю. А вечером ты перескажешь мне понравившийся момент. Договорились.
Я кивнула и попыталась высвободить руку.
— Мы пойдём наверх вместе. Я не граф Дракула, чтобы спать в гробу. Я действительно ждал тебя, потому что знал, что ты отправишься на поиски этого проклятого дневника. Ты почитаешь, а я подремлю на диване подле тебя. Так ты не наделаешь глупостей. Согласна?
Я вновь кивнула.
— И закажи столик на двоих. Только не во французском ресторане. Найди мексиканский с аутентичной музыкой.
— А если это будет простой ресторан, ничего? — пролепетала я. — Я знаю отличное место, хотя там может и не быть живой музыки в понедельник.
— Тогда обойдёмся без музыки и без ресторана. Я приготовлю французский ужин. Согласна?
— Холодильник пуст, — едва слышно отозвалась я уже сверху.
На узкой лестнице граф отпустил мою руку. Я не слышала шагов, но знала, что он поднимается следом.
— Американские магазины не закрываются в пять. Мы купим всё необходимое. Не бойся меня, Катья. Я совершенно нестрашный. Поверь, вампиры, кажущиеся безобидными, намного опаснее тех, кто иногда позволяет себе лишнее. Семь дней, мадемуазель, вернее ночей, и у тебя начнётся совершенно иная жизнь. Обещаю.
Я кивнула, пропуская графа в гостиную, чтобы затворить дверь в подвал. Он глядел мне в спину и, наверное, улыбался, а я не знала, как себя вести. Вернее знала — мне сказали читать Газданова, и именно этим я и должна заняться, сидя в ногах у спящего графа. Прямо-таки семейная идиллия.
16.1 "Кулинарный мастер-класс"
Я долго не решалась слезть с кресла, чтобы взять с соседнего плед. Граф лежал на диване в той же позе, в какой я застала его за просмотром фильма. Глаза, пусть и закрытые, были устремлены на меня, и я вовсе не была уверена, что сквозь тонкие с фиолетовым отливом веки он меня не видит. Я никогда не читала быстро, даже в школе, когда надо было прочесть к следующему уроку всю «Войну и Мир». Для меня не существовало понятия пролистать книгу. Если роман захватывал, я зависала на каждой строчке, и даже скучный текст странный внутренний цензор не позволял читать по диагонали.
Сейчас мне предстояло выдержать экзамен по литературе, пусть и по заранее известному билету. Однако даже на сотой странице я не смогла определиться с любимой сценой. Мне не нравилось ничего, потому что на заднем плане дребезжал голос Лорана, монотонно напоминающий, что эта книга поможет лучше понять графа. Понять? Невозможно представить этого холеного мужчину за рулём такси… Какой же скучной должна быть его парижская жизнь, если ему доставляет удовольствие копаться в городской клоаке… Или, быть может, это просто легальная возможность утолить голод не из бутылки… О, да…
Всех нас иногда посещают мысли о самоубийстве, особенно во время прогулки по мосту над глубокой рекой. Но все ли думают об убийстве себе подобного? И только ли страх наказания удерживает людей от расправы над другим человеком? Твари ли мы все дрожащие или же право имеем признаться себе, что никому не желаем смерти. Чушь… Откуда тогда пошло выражение «Да чтоб ты сдох…»? Вот герой Газданова признается в трусости перед воплощением желания в жизнь и потому по дороге домой с обывательской изящностью рисует в голове кровавые сцены, чтобы потом забыть их, сделав перед сном утреннюю зарядку…