— Я не просила у вас милостыню, — слёзы обиды уже дрожали в моём голосе.
— А я никогда и не подаю милостыню. Ты ничего не просила, и именно потому мне захотелось тебе помочь. Вернее тебе помочь нельзя. Ты должна сама пройти весь этот путь, но я могу держать тебя за руку, и пройти этот путь со мной будет намного легче. Ладно, я вру. Мне глубоко несимпатичен Клиф, и потому я горю желанием освободить тебя от него. Конечно, ты сейчас думаешь, а почему тогда я не заберу тебя себе, ведь это и будет самым сильным ударом по его самолюбию. Быть может, Клиф действительно все ещё настолько человек, что способен чувствовать уколы ревности, но я уже слишком стар, чтобы играть на инстинктах. Я их не понимаю больше.
— Сколько вам лет?
— Двести десять. Я более чем стар. Я успел постареть при жизни, мадемуазель. Только речь не обо мне. Я дам тебе время подумать, и когда ты всё же попросишь меня о помощи, я обещаю сделать всё, что в моих силах. А пока я попрошу о маленьком одолжении — пойди со мной завтра на бал… Глупо то, как — на вечеринку. На сборище, как я ещё могу назвать ваши американские посиделки! Лоран возомнил себя Шопеном и решил играть в салонах, но мне страшно отпускать его одного после отравления.
— Но зачем нужна я…
— Затем, чтобы не оставлять тебя дома одну. Я не хочу, чтобы Клиф приблизился к тебе даже на секунду, пока ты не дашь мне свой окончательный ответ. А ты дашь мне его в пятницу. Это будет символично. Договорились?
— Dʼaccord, — кивнула я и вцепилась в ручку, потому что граф, похоже, спутал улицы города со скоростной трассой.
В цирке я успела перекусить, потому графу не пришлось кормить меня дома. Пошёл третий день, как я не видела Лорана, но дожидаться утра у меня не было сил. К тому же, граф решил попробовать самого себя в роли Шопена, и его музыка колыбельной ложилась мне на плечи. Поняв, что против воли сворачиваюсь на диване калачиком, я извинилась и ушла к себе, когда на часах не было и четырёх утра. Граф продолжал играть, но я и не надеялась, что он последует за мной — похоже, ему и правда дорога другая женщина. И он сумел полюбить в третий раз… Или же нагло врал про Эстель, и она вовсе не умерла… Нет, нет, меня не касается личная жизнь графа и тем более мне нет никакого дела до матери Лорана. Мне дали время подумать о самой себе, но думать о Клифе не хотелось…
Сейчас следует выспаться, чтобы достойно встретить вампирское общество. Я уже знала, что надену завтра кремовое платье, которое купила, получается, ровно неделю назад. Только привести себя в порядок самостоятельно я не сумею, потому следует проснуться хотя бы к двум часам дня, чтобы успеть в салон.
Только сон ушёл, словно у невесты перед свадьбой. Музыку Шопена ещё четверть часа усыпляла меня. Было не по себе от мысли провести ночь в окружении множества вампиров, но рядом с тревогой стояла уверенность в том, что с помощью графа я сумею отыграть эту страшную роль. Пожалуй, остаться дома и очутиться наедине с разъяренным Клифом будет пострашнее любого бала Сатаны.
17.1 "Месье Шопен был прав"
Я вернулась во всё ещё спящий дом, сняла сандалии в гараже и на цыпочках прошла к себе в комнату. Голова с уложенными локонами, казалось, стала тяжелее на несколько пудов — или я слишком напрягала шею, боясь потерять даже одну шпильку. Дрожащими рукам я срезала с платья этикетки и осторожно облачилась в него, достала из коробки туфли, осознав, что надевала их всего дважды, и впилась глазами в своё отражение. Я давно перестала оценивать себя критически, потому то, что я увидела, мне действительно понравилось. Из зеркала на меня взирала королева, а холодный пот струился по спине Золушки. Словно по волшебству, мои вечно подёрнутые фиолетовыми кругами глаза блестели, как у кошки, и их миндалевидная форма преобразилась в фисташковый овал. Хорошо наложенные коричневатые тени сделали нос у переносицы тоньше, а прорисованные на коже контуры придали губам соблазнительную припухлость.
Только это была не я, а чужая маска, которую придётся вернуть, как и бутафорское платье, в шкаф. А мне останутся лишь разбитые мечты о принце… Вернее о графе. Чёрт бы побрал его! Зачем он так невинно рассказывал мне о своих женщинах и на словах отвергал меня. Не для того ли, чтобы возбудить во мне ещё большее желание добиться его снисходительности? Да, я битый час провела в салоне лишь для того, чтобы увидеть, как в глубине мёртвых серых глаз вспыхнет огонь. Я видела этот огонь в глазах Клифа. Так чем же вы, Ваше Сиятельство, отличаетесь от другого мёртвого мужчины? Я не настолько плоха, чтобы вы отмахивались от меня, будто от мухи, а ваш сын не будет против, чтобы я вновь погрузилась с головой в свою некрофилию. Он сам предлагал мне вас…