Я качнулась в сторону, но Клиф сумел подхватить меня.
— И всё же я уложу тебя спать. Только не в своей постели. Здесь на диване тебя устроит?
Он помог мне подняться, и я кое-как доковыляла до дивана.
— Ты мне всё сказал?
— Всё, что знал. Ложись.
И секунды не прошло, как под моей головой оказался жёсткий подлокотник дивана. Клиф куда-то исчез, но тут же вернулся с одеялом и подушкой. Как заботливая мамочка, он подоткнул одеяло и присел в ногах. Слишком много информации навалилось на меня в этот день, и я была не в состоянии разложить её по верным полочкам и решила просто поспать. Теперь мне казались ложью все слова: и Лорана, и Клифа, и тем более графа. Правдой оставался лишь мой катарсис, и я не знала, кому и какую услугу он должен сослужить. Мои веки плавно закрывались, и если я не могла удержать их наверху, то что было говорить про губы. Я почувствовала что-то между зубов и, не задумываясь, проглотила, и лишь потом догадалась, что это было моё персональное приглашение в психоделическое путешествие. Ах, Клиф, сколько же в тебе всего осталось от человека, и именно твоя человеческая природа сейчас сыграет мне на руку. Хорошо всё же, что ты не налил мне вина… Тогда это закончилось бы катастрофой…
— Ну что же, — губы вдруг начали слушаться. — У них есть европейская традиция превосходства, а у нас лишь наша пресловутая американская свобода, которую никто не посмеет у нас отнять, так милый? Плевать, что ты мёртвый и холодный, а я живая и горячая — зато у нас есть своя декларация независимости, которую мы чтим, как Библию, и никакие парижане не будут управлять нами. Давай-ка смешаем им все карты их же руками, а?
Холодные руки Клифа легли на мою шею и сжали её. Я смотрела в его глаза и видела в них собственную улыбку. Мне не было страшно.
— Значит, ты меня совсем не хочешь? Так?
Я покорно склонила голову, и его губы встретились с моей макушкой. Руки продолжали сжимать шею, большие пальцы подбросили мой подбородок, и его губы заскользили вниз, на мои глаза, заставляя опустить веки.
— Я смогу забрать тебя у них. Если я не справлюсь сам, то попрошу помощи у Габриэля. Я никогда ни о чём его не просил, а всё-таки он мой создатель…
Чертова ли таблетка сковала мне в тот момент язык или страх, что Клиф вновь передумает, но я ничего не ответила, покорно подставляя тело под его ласки. Необходимо было поставить галочку, чтобы Лоран не мог упрекнуть меня в невыполненном требовании. И, быть может, он действительно отпустит меня, и я уберусь отсюда за тысячи километров, оставив тебя, милый Клиф, наедине со своей мечтой о Джанет.
Моё тело для тебя мертво, и только полный профан не может почувствовать это. Быть может, такой ты и есть, если веришь моим наигранным вздохам. Ты вычеркнут из моей жизни полностью… Он продолжал что-то шептать мне на ухо или даже напевать, но я уже ничего не слышала. Я наконец-то проваливалась в желанный глубокий сон. В нём была лишь маленькая девочка. Она бежала по расцвеченную полевыми цветами лугу — над головой сияло голубое небо. И в вышине, раскинув огромные крылья, парил орел… Девочка не сводила с него глаз, считая секунды, когда же тот камнем кинется вниз к очередной жертве. Кто же обречён в этот раз? Эта девочка? Нет… Он не успеет, потому что мягкие лапы койота уже легли ей на плечи, а орел никогда не вырвет добычу у того, с кем его связывает старинная дружба, которая началась задолго до того, как на свет появилась эта девочка… Дыхание койота обжигает, когти оставляют на коже глубокие кровавые борозды, и орел молча взирает на распластанное на траве тело девочки…
В полудрёме я пыталась ухватиться пальцами за ворсинки ковра, но те выскальзывали из пальцев. Наконец Клиф перехватил мою руку, сжал пальцы в кулак и положил на мою обнажённую, едва вздымающуюся грудь. У меня не было сил открыть глаза, да и не хотелось, ведь мне впервые посчастливилось уснуть в чьих-то объятьях, чтобы в них же и проснуться — пускай не на рассвете, а на закате. К тому же, я была счастлива, что этим некто оказался Клиф, потому что я к нему ничего не чувствовала, абсолютно ничего, и не боялась, что он уйдёт. Это я надеюсь уйти от всех, если хозяин сдержит данное слово.