— Encantado? — ответила я, не задумываясь, и только потом, после довольной улыбки, графа, испугалась.
— Благодарю, Джанет. Мне очень жаль, что я не смогу говорить с Габриэлем по-испански, но хоть пару слов хотел бы вставить. Может, на завтрашнюю ночь я могу заполучить тебя в переводчики?
— Меня не пригласят, — отрезала я, чувствуя, как по спине скатилась струйка ледяного пота. — Да и потом я ни разу не слышала, чтобы кто-то из них говорил по-испански, при мне звучал только английский. Да и я с трудом могу связать три слова. Я учила испанский в школе всего год.
— Но ты ведь всё равно пойдёшь со мной на это пау-вау или нет? — Граф не сводил с меня глаз, и я чувствовала, как подаренная Клифом повязка ещё безжалостнее стягивает виски. — Лоран со мной не разговаривает, и я даже не уверен, что он до среды вернётся домой, а мне очень интересно побывать на индейской церемонии. А то что же это получается! Побывал в Калифорнии, а ни индейцев не увидел, ни американских горок!
На губах парижанина блуждала горькая улыбка, но я не знала, о чём и о ком сейчас сожалеет граф.
— Ну так мы можем сейчас сходить на аттракционы, — сказала я, пытаясь нащупать под ногами спасительную почву. — Парк открыт до десяти. К тому же, сегодня у них будет салют. И могу сказать, он не уступают тому, что устраивают здесь на День Независимости. Так что вы двух зайцев одним выстрелом…
Слово «убьёте» я решила проглотить, вновь перестав чувствовать уверенность в своей свободе.
— Я буду тебе очень благодарен, если ты составишь мне компанию на оставшиеся три дня. Почти что четыре дня, — поправил себя граф и тут же добавил, даже как-то слишком поспешно: — Но ты свободна отказать мне. Это просьба, не более того. Ты мне больше ничем не обязана. Ни мне, ни тем более Лорану.
Граф замолчал, и я тоже молчала.
— Как мне следует расценивать твоё молчание?
— Как согласие. Только у меня есть одно условие: вы не будете меня больше пугать, вы не будете попрекать меня моим прошлым, и вы не будете за меня решать, что мне делать с моим будущим.
— Хорошо, — кивнул граф. — Только что мне делать, если ты вдруг спросишь совета. Молчать?
— Я не спрошу совета, — сказала я и вздрогнула, будто действительно услышала из уст графа голос Клифа:
— Самоуверенная смертная женщина.
Я быстро развернулась и направилась к себе в комнату, чтобы скинуть и повязку, и эту дурацкую тунику, и брюки Клифа. Меня трясло от разговора с графом, и о глазах я думала тогда меньше всего. Я до конца не верила, что так легко избавилась от общения с вампирами. Три дня и свобода — звучали слишком сказочно. Взгляд серых глаз настораживал, а кошачья улыбка прожигала мои глаза сильнее слёз.
Зажигать свет не потребовалось. Я прекрасно видела своё отражение в зеркальной дверце шкафа. Я была белее самой смерти, белее графа; под глазами залегли фиолетовые круги похлеще любого вампирского грима. Бледные губы продолжали подрагивать, будто у ребёнка, готового разреветься. Волосы высохли и, так как не были расчёсаны, торчали из-под повязки в разные стороны. Ну что ж, соответствующий видок для того, кто провёл день с одним вампиром и планирует провести ночь с другим. Я швырнула на кровать повязку, сорвала с себя тунику и откинула ногой брюки, а потом замерла перед вешалками, не зная, что надеть.
— Сказал же, что лучше всё выкинуть.
— Позвольте мне одеться, — ответила я, не поворачивая головы в сторону двери.
— Буду ждать тебя в гостиной. Что тебе сыграть?
— Реквием, — огрызнулась я и уперлась руками в закрытую створку шкафа.
Граф ушёл и действительно исполнил мою просьбу, а я вновь оказалась на полу, в слезах и отчаянье. За три дня я окончательно похороню в себе русскую Катю и наконец стану американкой Джанет, чтобы начать новую жизнь. Двести тысяч — неплохой старт. Я найду работу, и жизнь наладится. Я позабуду их всех, чтобы не вспоминать даже в Хэллоуин.
— Джанет, ты думаешь, что я буду играть тебе все сочинения Моцарта?
Граф вновь был в комнате, а я продолжала плакать, не в силах остановиться. Вешалки с визгом скользили по палке, пока граф не сорвал с них что-то и не швырнул на кровать.
— Я же сказал, что устал от твоих слёз. Оденься уже и пойдём на аттракционы.
Я влезла в длинную юбку, нацепила кофту и попросила разрешения почистить зубы, надеясь, что такая дурацкая процедура хоть немного приведёт меня в чувство. К косметике я даже не притронулась, понимая, что могу разреветься в любой момент, а серого месива на моём лице и так было уже предостаточно.