Неужто графу показалось, что я его не слушаю, или ему действительно не терпелось отделаться от беседы, потому что и без моего ответа, он стал крутить колёсико стереосистемы и наконец нашёл волну с «Лунной сонатой», и больше мы не говорили. Я иногда растягивала губы, пробуя улыбнуться, но так и не сумела вернуть улыбку — ту, которой я улыбалась графу на парковке. Нет, непосильную задачу поставил передо мной Антуан дю Сенг, ещё и брякнув между делом, что Клиф достаточно сильный даже для вампира, который минимум в два раза старше его. Сумею ли я выстоять? Сумею ли дотянуть до утра?
Я следила за навигатором, чтобы не сбиться с дороги, и вот наконец мы въехали на бескрайнее поле, превращённое огромным количеством машин в кукурузный початок. Втиснув машину между двумя домами-на-колёсах, я выключила зажигание и сложила руки на коленях, не в силах сделать больше ни одного движения. Граф тут же накрыл мою правую ладонь своей. Я подняла глаза, чтобы встретиться с его кошачьей улыбкой, и поняла, что мои губы свободно сложились в такую же. Поддавшись непонятному порыву, я метнулась вперёд и коснулась губами его холодных губ. Испугавшись своего поступка, я тут же откинулась обратно и ударилась затылком о стекло водительской двери. Рука моя машинально ушла наверх, чтобы потереть затылок, но вместо этого сняла с головы повязку. Кожа с бисером так долго сжимала мне голову, что я даже почувствовала у корней волос боль.
— Умница, — сказал граф, и я не совсем поняла, что сделала правильно — поцеловала его или же сняла повязку. — Всё ты сделала правильно, всё. Во-первых, ты мне улыбнулась, посылая куда подальше, но главное, ты меня поблагодарила без принуждения. Только вот срывать повязку ещё рано. Верни быстро на голову, потому что к нам идёт её хозяин.
Клиф почти сразу распахнул дверцу и, если бы не поймал за руку, я бы точно вывалилась из машины. Только его хватке не хватило галантности, как-то уж слишком по-хозяйски он вытащил меня наружу, будто родитель непослушного ребёнка. Теперь в одной руке он держал шлем, а в другой — меня, и возможно не отпустил бы вообще, не ткни ему Лоран в грудь ресторанной коробкой. Встретить хозяина я никак не ожидала и не знала, радоваться его присутствию или ещё больше испугаться. Может, он лично решил проверить действенность терапии и лишь сильнее подзадорит Клифа. По голосу графа, сухо поприветствовавшего обоих, я поняла, что появление сына для него не меньший сюрприз. Похоже, и Клиф получал мало удовольствия от присутствия Лорана, уж слишком сильно тряс чёлкой, будто та и в правду мешала ему.
— Положи в машину, — прошептал Клиф.
Чтобы пропустить Лорана, ему пришлось разомкнуть на моём запястье пальцы. Хозяин резко протиснулся между нами, отпихнув меня в сторону графа, который уже успел обойти машину.
— Что там? — спросила я, надеясь, что простой вопрос остудит накалившийся воздух.
— Клиф купил краба, — ответил Лоран первым. — Но до окончания арт-марафона остался лишь час, и я уверен, что отец успел накормить тебя каким-нибудь очередным кулинарным шедевром, потому краба будешь символично поедать после сожжения фигуры творящего человека.
— Прямо масленица, да, Клиф? — спросил граф, прищурено глядя на прячущегося за чёлкой байкера.
— Что? — переспросил тот как-то слишком грубо, будто раздражение на графа прорвало ранее выстроенную им плотину вежливости.
— У русских есть такой праздник — проводы зимы и встреча весны, они тоже сжигают чучело.