Я гнала от себя лишние страхи, каждую секунду поглядывая в сторону парковки, от которой должны были прийти французы. Минуты текли безумно медленно, а Клиф мог поменять тактику в любой момент, ведь вампирам нельзя верить, а я осталась перед ним беззащитной.
— Давно следует почистить пляж, — Клиф заговорил так неожиданно, что я вздрогнула. — В прошлом году волонтёры хорошо поработали, а сейчас гляди — полно мух.
Я чуть не споткнулась о большую кучу водорослей, растревожив кишащих над ними мошек, и едва удержала в руках собранные веточки.
— Днём, должно быть, ещё противнее, — чуть ли не вздыхал Клиф. — Во времена индейцев здесь царила чистота. У них ничего не пропадало — водоросли шли в пищу, а кора на строительство хижин. Сейчас же люди плодят только отходы.
— А в твоё время было иначе?
— Иначе. Мы не поганили природы.
Клиф подхватил с песка пластиковую бутылку, и только тогда я заметила, что шлем полон сплюснутых жестянок.
— Я сейчас вернусь, лишь брошу эту грязь в баки на парковке. Там, — И он указал немного в сторону от кромки воды, — уже выложены камни. Брось в круг ветки. Я сейчас вернусь.
И он побежал очень быстро. Через секунду я увидела его силуэт, высвеченный фарами паркующихся машин. Приехали! Я облегчённо выдохнула, сама поразившись трепету перед встречей с графом — только бы не выдать своих мыслей: ни грустных, ни радостных хотя бы внешне, понимая, что внутренне я открыта для него, что труп на столе патологоанатома.
Отвернувшись от трёх скользящих вниз фигур, я поспешила к камням, куда Клиф успел скинуть свои ветки, и принялась разгребать палкой старую золу.
— Брось! — почти сразу раздался подле самого уха голос байкера.
Клиф насыпал в круг новой коры и забрал палку. Я покорно отошла в сторону и, поправив под повязкой волосы, обернулась к графу.
— Я оставил рюкзак в машине, — сказал он, указывая мне на возвышавшиеся над песком большие камни. — Садись. Будем глядеть на огонь. Ты же не станешь через него прыгать?
Он улыбался не по-кошачьи, а совсем мягко, без скрытой издёвки.
— Сегодня не Иван-Купала, — улыбнулась я в ответ. — Скажите, вы действительно знаете так много о русских или продолжаете брать информацию из моей головы?
— А так ли это важно? Главное, что я беру, а вот мальчик Клиф поленился…
И тогда я вздохнула, поняв, что разговор, показавшийся поначалу дружеской беседой, на деле был продолжением дуэли. Клиф в этот раз промолчал, словно за раскладыванием веток ничего не слышал, или же его ответ я не должна была услышать. Огонь занялся быстро, и Лоран приблизился к кругу, держа двумя пальцами краба. Он не чувствовал обжигающего дыхания костра, а у меня от одного взгляда на его манипуляции, начало пощипывать пальцы.
— Иди к огню, погреешься, — позвал Лоран, и я оставила графа на камнях в одиночестве. Однако стоя между двумя ледяными вампирами, не могла уже чувствовать жара костра.
— Попробуешь?
Клиф уже оторвал полоску мяса и обмакнул в сладковатый масляной соус, оставшийся в коробке. Я покорно открыла рот, но постаралась вытянуть мясо зубами, не коснувшись губами его пальцев. Если это какой-то трюк, то я не поддамся и не допущу непростительной близости.
— Вкусно, — сказала я правду, вдруг ощутив жуткий голод и желание самой вонзить короткие ногти в клешни краба. Или же это было иное желание — разорвать кого-то на куски и сожрать. Я не доверяла никаким своим ощущениям, понимая, что сейчас не принадлежу себе ни единой мыслью. Я пыталась глядеть поверх огня на воду, которая вдруг утратила прежнюю яркость, превратившись в чёрную пористую акварельную бумагу. Я чувствовала протянутой над огнём рукой каждый излом, погружая в тёмную толщу палец за пальцем, пока не провалилась полностью. Внутри бумага оказалась мокрой и шумящей, она обволакивала меня на манер папье-маше, укутывая в кокон словно гусеницу, пока не добралась до лица, сжимая губы и нос. Становилось нечем дышать. Холод, похожий на тот, что сковал меня в комнате со змеёй, наполнил тело как пустой сосуд. Я закрыла мокрые глаза, будто могла дать отдых пронзённому тысячей иголок телу. И тут какая-то сила рванула меня вверх и выдернула на поверхность ледяной воды. Я увидела яркий блин луны и мерные волны, будто обсыпанные осколками стекла. В панике я вцепилась в бледные руки, сразу не признав в держащем меня вампире Лорана. Впрочем, в тот момент близость любого из них была желанной, а не пугающей. Только они могли вырвать моё тело из лап смерти. Я почувствовала губами соль морской воды и, лишь спустя мгновение, поняла, что это слёзы, а сама я лежу на песке, уткнувшись в колени Лорана. Одежда липла к телу не из-за воды, а пота. Это была паническая атака, такая же сильная, как прежде, а может намного сильнее.