Из последних сил я рванулась в сторону, глотнула воздух и рухнула на мокрый песок, когда последняя волна наконец схлынула. Граф стоял на коленях чуть поодаль, но рассмотреть его я не успела, потому что дыхание вновь перекрыла подкатившая к горлу солёная вода. Я долго и безуспешно пыталась выплюнуть её вместе с соплями, но та продолжала клокотать в груди, а потом неожиданно хлынула и ртом, и носом, безжалостно раздирая слизистую. Я вдавливала растопыренные пальцы в мокрый песок, содрогаясь всем телом, и нисколько не заботилась о надвигающейся на меня новой волне, пока не оказалась в воздухе, прижатой к груди Клифа.
Сумев отстраниться, чтобы сплюнуть очередную солёную слюну, я снова увидела графа коленопреклонённым, и сразу поняла, что сплёвывает он отнюдь не воду. Клиф успел врезать ему ещё раз прежде, чем вытащил меня из волн.
— Я предупредил тебя! — орал Клиф сквозь мои волосы. — Решил убить по-человечески, только бы забрать? Не выйдет! Ты больше не увидишь её. И не советую появляться завтра на церемонии. Я умею бить не только кулаками!
— Трудно поверить… — донёсся со стороны океана прерывистый голос графа. — Твои кулаки намного быстрее твоих мыслей. Должно быть, такова нынче молодёжь. И как-то бесчестно бить старика, который уже показал свою слабость.
— Если старик не понимает слов…
— Не понимаю, — продолжал кряхтеть граф. — Потому что ты не говоришь со мной. Только обвиняешь в том, что я пытался утопить Кэтрин. Почему так трудно поверить, что я забыл, что такое океан и не выдержал его силы. Меня действительно снесло волной прямо на неё. Я никогда не считал нас всесильными. Природа древнее и мудрее любого вампира. И иногда даёт верные пощёчины.
— Можете не философствовать, Ваше Сиятельство. Я даже не слушаю и тем более не верю вам. С меня довольно и вас, и вашего сына. Хотя Лорану я всё-таки помогу, но теперь уже вам на зло. А вы убирайтесь в Париж.
— Уберусь, — прокашлял граф. — Только в среду. Прежде я обязан познакомиться с Габриэлем, чтобы рассказать, какую мерзость он обратил и какую дрянь эта мерзость нашла себе в спутницы. Вы станете прекрасной парой. Даже природа ужаснётся, а я художник, я её люблю и не желаю, чтобы она кривилась от лицезрения вашей с Кэтрин идиллии. О, прости, Джанет! Думаю, Габриэль согласится со мной. О, как же вы мне оба противны… И если мизинец даже не срастётся, он не помешает держать кисть, иначе я бы тебя проклял… Хотя ты не достоин моего проклятия.
— Ваш бессвязный монолог пошлее моего признания, не находите? Так что поищите другого зрителя, а мне пора согреть свою невесту, пока она, по вашей милости, не заболела.
— Чем ты вздумал её согревать? — граф глухо расхохотался. — Собой? У тебя это больше не получится, уж этого-то я добился и сомневаюсь, что твой создатель сумеет снять мои чары, так что медового месяца ты вряд ли дождёшься, потому придётся научиться получать от неё что-то, кроме секса. Подумай, надо ли тебе это сейчас, если не было нужно столько лет? Мучиться с фригидной женой целую вечность — это замечательное проклятье. Если бы я был по-настоящему жесток, я пожелал бы тебе его. Однако советую отказаться от подобного самому, пока не поздно.
— Вы жалки, Ваше Сиятельство, — почти прошептал Клиф, сильнее прижимая меня к груди.
— Ты, конечно, можешь бросить её в костёр, чтобы согреть, а потом собрать пепел. Ты же говорил, что пепел можно оживить.
Теперь граф хохотал в полный голос. Наверное, во рту его больше не осталось крови, и губы вернулись в прежние границы, а может даже палец встал на место. Только вернулась ли ко мне вера в его помощь? Увы, я поняла, что он бросил меня и, возможно, именно сейчас сказал Клифу правду: я ему противна и служила лишь оружием мести. Верить вампиру нельзя, и я больше не верю. Хотя, постойте, мне отчего-то стало хорошо в объятьях Клифа — спокойно и даже тепло. Наверное, это контраст с океаном, вампир ведь слабее и теплее стихии.
— Джанет, любимая, ты только доверься мне, — шептал на ухо Клиф, неся прочь от воды. — Это старый индейский способ. Я никогда не пробовал его на себе живом, но видел, что так лечатся индейцы. Тебе не будет больно, если только чуть-чуть… Главное поверь, что тебе это во благо.
Клиф опустил меня на песок и сделал шаг в сторону, преграждая дорогу подошедшему графу. Хотелось, чтобы он ушёл, но граф стоял рядом.