— So? — Клиф слишком долго тянул звук «оу». — We are free to go. (Ну вот, можем идти. (англ.)
Я бросила тихое «пока» Соне и покорно вложила руку в ледяную ладонь Клифа, почувствовав его острые ногти. Куда теперь лежал наш путь и к чему, знал лишь он, но явно не спешил со мной делиться, а когда у машины, вместо того, чтобы распахнуть передо мной дверцу, он вдруг прижал меня к ней и запустил руки в волосы, я ахнула. На моих волосах вновь оказалась повязка Джанет, а это означало, что ни граф, ни Лоран не посчитали нужным показаться мне на глаза, хотя были рядом. Только спросить о них Клифа я не успела, потому что к машине, запыхаясь, подбежала девушка и будто, чтобы остановиться, вцепилась вампиру в руку. И Клиф не вырвал руки.
— I need a ride! (Подвези! (англ.) — выдохнула она и тут же с улыбкой бросила мне короткое «хай».
— Sure, Monica, (Хорошо, Моника. (англ.) — улыбнулся Клиф, явно обрадовавшись встречи.
— Thanks God. Catalina gonna kill me! (Слава Богу! Не то Каталина прибьёт меня! (англ.)
Клиф подвинул меня в сторону, но девушка, опередив его услужливость, самостоятельно залезла на заднее сиденье и захлопнула дверцу.
— Hey, whatʼs your name? (Эй, а тебя как зовут? (англ.)
Моника коснулась моего плеча, лишь я уселась вперёд. Клиф захлопнул дверцу, и я ответила до того, как он успел обойти машину и занять кресло водителя.
— Iʼm Janet. (Меня зовут Джанет. (англ.)
— Monica. Nice to meet you, Janet. (Меня Моника. Рада знакомству, Джанет! (англ.)
— Что ты тут делаешь одна? — обернулся Клиф.
— Чего? — переспросила Моника не сразу, явно в мыслях витая где-то далеко. — А, — протянула она, когда Клиф повторил вопрос. — Меня Габриэль забыл. Он меня всегда забывает, если рядом нет Каталины. А она одурела с этой церемонией. Я вон, себе руки все стёрла…
Боковым зрением я заметила, что девушка покрутила пальцами, чтобы Клиф увидел их отражение в зеркале заднего вида.
— Потребовала, чтобы мы только на камнях крошили жёлуди, мы штук двадцать хлебцев замочили вчера. Слава Богу, она не заставит меня их есть! Но точно прибьёт за купленные у китайцев водоросли. Я не понимаю, какого дьявола она носится с угощениями. Габриэлю плевать на всё, кроме своих дудок. Ведь мог бы уговорить эту сумасшедшую успокоиться, но нет, он счастлив…
— Мне кажется, успокоиться следует тебе, потому что ты переходишь все допустимые границы, — перебил её Клиф таким же спокойным тоном, каким недавно говорил со мной.
— Нет, какие границы! Габриэль ведь сам говорит, что надо делать так, как будет лучше другому и тогда в ответ получишь такое же добро, но получается, что я пашу на них который год, а в итоге что получаю? Она не даёт мне даже на свидание сбегать. Сама при жизни мужиков как перчатки меняла, а меня в монашку обрядила? Нет, она реально решила выдать меня за Фернандо, ты понимаешь? Я и Фернандо перед алтарём, понимаешь? А если я захочу уйти от него, кто мне развод даст? Падре? Где прежняя свобода индейцев? Где? Женщина всегда имела право уйти, не дожидаясь, когда муж сдохнет. И вот, знаешь, не могли её мужья дохнуть как мухи, она явно отправляла их на тот свет, потому и помереть теперь не может, пока все их жизни не проживёт!
— Это у тебя откуда информация?
— Сама догадалась. Сколько у неё официальных мужей было? Четыре? Но после итальянца она же вернулась из миссии в деревню и там явно сын Габриэля не взял её просто так, а женился, а с учётом, что он прожил больше ста лет… Я уже запуталась без калькулятора считать, когда избавлюсь от неё!
— Моника, затихни… Я ведь могу всё рассказать твоей матери.
— Пугаешь? — девушка усмехнулась, обнажая крупные белоснежные зубы. — Чего рассказывать? А то она не знает! Я ей это уже высказала сегодня, потому меня Габриэль и потащил сюда, чтобы я своим скорбным видом не портила другим веселье. Может, он и оставил меня здесь специально. Но я злюсь, Клиф, злюсь… И никому до меня нет дела. Она же платье даже без моего ведома купила. Мне даже платье на свадьбу не дают выбрать! Вот уверена, что даже жена того же, ну этого, ну как его… Ну-де Гуеры, не позволяла такого в отношении своих дочерей. И к воспитанницам своим нормально относилась.
— Это не имеет ничего общего с отношением Каталины к тебе. Это твоё отношение к ней. Ты немного спутала понятия. Она любит тебя и делает всё для того, чтобы ты была счастлива, а представление о твоём счастье у неё своеобразное, соответствующее её времени, что ты хочешь? Ну спроси кого-нибудь из старых, они тебе объяснят, как в восемнадцатом веке или хотя бы девятнадцатом вели себя девушки. Ты думаешь, она способна подстроиться под двадцать первый век? Даже я не могу! А мне всего-то семьдесят два года!