Я действительно не знала, что происходит с моей головой, но радовалась непривычно-прекрасному самочувствию. Я проснулась довольно рано, потому могла украсть у августовской жары пару часов. Если поставить мольберт во дворе, можно работать и в пятницу, когда придут уборщицы. Оставалось сделать выбор между акриловыми красками и масляной пастелью, и, конечно же, победила последняя. Когда ещё выпадет возможность писать на улице при свете дня, да и пользоваться скипидаром внутри дома мне никто не позволит. Что ж, своим дурацким пари Лоран сделал мне неожиданный подарок, и грех им не воспользоваться. Вместо кофе я заварила чай с жасмином и намазала тост арахисовым маслом, пожалев, что нет варенья, чтобы сделать знаменитый Peanut butter and jelly sandwich. Надо жевать то, что есть. Прохлада в саду улетучивалась, а я обязана была не только начать, но и завершить картину до пробуждения хозяина.
Как же давно я не рисовала для души. Вместе с Лораном мы настроили для меня грандиозных творческих планов. По истечении года я даже не заполнила альбом карандашными набросками. Единственный хороший рисунок так и не нашёл воплощения в красках. Лоран позировал с любимой змеёй и в конце швырнул её мне на шею. Я даже не смогла закричать. Он извинился, забрал змею и оставил меня рыдать в одиночестве, продемонстрировав идиотский способ излечения от боязни змей! Если раньше я просто с закрытыми глазами опускала в террариум корм, то теперь меня охватывала физическая дрожь при одной ещё только мысли, что этих тварей следует покормить.
Никаких больше змей! Я нарисую хаски. С фотографии, которую сделала вчера на океане. Их полюбили за прекрасные шубы. Только никто из калифорнийцев, кажется, не задумывается, что место таким собакам в снегах Аляски, но никак не на раскалённом песке калифорнийских пляжей. Хотя, что скрывать, если бы вампиры могли держать дома собак, я попросила бы Лорана завести именно хаски. Прикрепив к мольберту распечатку, я принялась за работу, удивляясь, что даже после такого длительного безделья руки продолжают слушаться, а я боялась, что выйдет детский рисунок. Собака проявлялась на холсте, словно выходила из тумана, медленно, но верно. Через два часа я взялась за скипидар, но звонок в дверь заставил отложить кисть.
Я никого не ждала. В тонкой майке, не оставлявшей разбега для фантазии, и шортах, соперничавших в длине с трусами, было совестно встречать даже почтальона. Обтерев руки тряпкой, я забежала в дом и осторожно разъединила пальцами деревяшки жалюзи. На улице действительно стояла почтовая машина. Почтальон позвонил ещё раз, и пока я натягивала вчерашнюю кофту, принялся заполнять бланк извещения.
— Я думал, что никого нет дома, — принялся извиняться индус в тюрбане, когда я наконец распахнула дверь.
Он протянул заказное письмо из Парижа и попросил поставить электронную подпись в почтовом аппарате. Конверт до журнального столика, где Лорану сподручней будет его найти, я не сумела добросить и пришлось поднимать письмо с пола. Только тогда взгляд случайно упал на графу получателя: в ней стояло моё имя.
Неожиданные письма от неожиданных отправителей никогда не несут в себе ничего хорошего. Если сказать, что меня охватило плохое предчувствие — это значит не сказать ничего. У меня затряслись руки, и пальцы отказались подцеплять отрывную полоску. Я положила письмо на диван и направилась к раковине, надеясь, что звук льющейся воды хоть немного успокоит нервы. Я даже отхлебнула остывший чай. На кружке красовались магические слова: «Не заставляй меня считать до трёх». И всё же я сосчитала даже до пяти и наконец смогла открыть конверт, чтобы извлечь аккуратный листок с вензелем. Бумага источала одурманивающий хвойный аромат, от которого потемнело в глазах. Пришлось даже присесть на диван, и лишь спустя пять минут слова перестали расплываться. В письме, изысканно написанном от руки, английским языком сообщалось, что отец Лорана прилетает завтра в Сан-Франциско, где я должна его встретить.
Неожиданно зазвонил телефон. Я бросилась в спальню, продолжая сжимать листок в руке. Голова оставалась в дурмане, и я чуть не выронила телефон. Номер звонящего я не признала, потому выдала традиционное приветствие: «Hello, this is Catrin». Мог звонить кто угодно. Кто угодно, но не отец же Лорана! Ноги подкосились, и я рухнула на кровать, до боли в пальцах стиснув корпус телефона. Не знаю, вскрикнула ли я или кровать скрипнула слишком громко, но граф поинтересовался, в порядке ли я. Как истинная американка, я тут же ответила, что у меня всё отлично, не заикнувшись о жутком аромате письма. К моему счастью, вампиры не в состоянии угадывать мысли людей по телефону.