Наконец граф отпустил меня и по счастливой случайности я рухнула на кровать, а не на пол. Он отвернулся, но я знала, что уходить он не собирается.
— Нет, продолжения не будет! — граф остался стоять ко мне спиной. — Тебе не нужно это знать, а мне — вспоминать. Ты не станешь писать роман, потому что не сумеешь запустить мельницу на первой странице. Не сумеешь. Тебе жалко меня, а я не достоин жалости. Никто не достоин жалости. Особенно ты, потому прекрати себя жалеть.
— Антон Павлович, отчего вы помогли мне? Оттого, что я тоже русская?
— Нет, — он медленно повернулся ко мне, но не сделал и шага к кровати. — Потому что я — русский. А мы, русские, любим бедненьких и сиротинушек. Мы получаем удовольствие от помощи униженному, потому что нас не научили радоваться чужому успеху. Ему мы только завидуем. Ну вот заставь меня позавидовать тебе, потому что жалеть тебя я устал. Смертельно устал.
Он вновь ухмылялся, став прежним графом дю Сенгом. В нём не осталось ничего от Антона Павловича Сенгелова, который чуть ли не рыдал в моих объятьях ещё минуту назад.
— Так вы никакой ни граф, Ваше Сиятельство, — попыталась улыбнуться я.
Он поднёс палец к губам.
— Никому ни слова. Это наш с тобой маленький секрет. Графом не был даже мой отец, а я, получается, даже не дворянин. Только Пушная Компания этого не знала, а так бы комендант приказал просто высечь меня за казнокрадство, а не отправил на суд в Архангельск. Господину Сенгелову удалось сбежать с корабля в Монтерее и больше его никто не видел.
— Так будет продолжение истории? — в моих глазах явно светилась надежда. Его лицо смягчилось, он стал прежним, из тех трёх прекрасных дней, которые предшествовали злосчастному музыкальному салону в особняке миссис Винчестер.
— Нет, Катенька. Поверь, ты не хочешь этого слышать. Каталина зря рассказала тебе про ребёнка.
— Мария-Круз — это та женщина, которую вы любили при жизни?
Лицо вампира на миг стало неподвижным, но потом губы сложились в ответ «нет».
— Расскажите мне о ней. Я хочу ей позавидовать.
— Тебе не надоело завидовать, а? То Джанет, то Аните…
— Теперь я знаю имя, — я пыталась улыбаться, видя добрую улыбку на его лице. Я не знала, зачем мне эти знания, я просто хотела почувствовать его рядом, прежним, заботливым. Только длинная беседа бок о бок на этой кровати могла вернуть мне спокойствие. Он вдруг стал безумно близким, заговорив по-русски, и я не могла понять почему…
— И больше тебе не следует знать ничего. Впрочем, я могу сказать тебе, что все мои женщины были жгучими брюнетками, потому ты бы не имела со мной живым никаких шансов. Я предпочитал рисовать углём, — он замолчал на мгновение. — Ложись спать. Я подниму тебя в полночь, чтобы ты не спешила на таможне с моими документами.
— А машина? — Я чуть не вскочила с кровати, но граф оказался рядом и придавил меня обратно к матрасу. — Машина… — Я видела его лицо совсем близко и ждала поцелуя, но услышала лишь слова:
— Мне всё же пришлось прибегнуть к помощи ещё одной блондинки. Софи пригонит машину, и ты просто оставишь её на стоянке аэропорта.
— Вы обо всем позаботились, Антон Павлович.