— Что ты постоянно слушаешь?
Я опять почти не лгала маме:
— Это запись шестидесятых. Старик, оставивший мне собаку, был известным в Сан-Франциско музыкантом. Ему было семьдесят с хвостиком. Он очень рано потерял сына и жену, и всё ждал, когда вновь с ними встретится. Я думала, что такая любовь бывает только в романах… Надеюсь, он встретился не только с женой, но и с ребёнком. Он этого заслужил.
Саша больше не звонил, но мать его не успокоилась, и я надеялась, что дело было не в моём наследстве. Они пригласили нас к себе на День Благодарения. Мать испекла клюквенный пирог, и мы уже готовы были отправиться на обед, как неожиданно отец вернулся от двери с конвертом.
— Кать, я расписался за тебя. Это из Парижа. Антон Сенгелов.
Я молча приняла конверт. Возможно, им обоим было что спросить, но мне нечего было ответить. Да я бы и не услышала их вопросов, потому как кровь в ушах выстукивала похоронный марш. Родители переглянулись. Они приняли отправителя за моего бывшего бойфренда. Я же приняла его за свою собственную смерть, потому что нащупала в конверте ключ.
— Мам, извинись перед тётей Наташей. Я думаю, Саша обрадуется, если я не приду.
— Катя, это некрасиво.
— Мам, они поймут. Я никуда не иду.
— Катя, письмо подождёт.
Письмо, быть может, могло ждать, но я знала, что за ним последует звонок и желала ответить на него в одиночестве. Да, вампиры прекрасно рассчитывают время. Братья уже почти разнесли гостиную, давая родителям понять, что лучше уйти. Я рухнула на диван слишком громко, спугнув собаку. Не нужно было открывать конверт, чтобы почувствовать знакомый запах. Да и вообще не надо было открывать конверт до той самой даты, которую граф озвучит по телефону. Только телефон молчал. Прошёл час, два, три… Антон Павлович не позвонил. Я отложила конверт в сторону и решила подождать до завтра. Но завтра он тоже не позвонил. Тогда я вскрыла конверт. В нём действительно лежал ключ, только слишком большой для того, чтобы быть ключом от гроба. К нему прилагалась открытка с видом собора «Сакре-Кёр», на обратной стороне по-русски было написано: «Любезная Катерина Дмитриевна. Однажды мне посчастливилось снимать в этой квартире угол. Ныне мне посчастливилось приобрести её целиком. Остаюсь вашим покорным слугой, Сенгелов Антон Павлович». Дальше более мелким почерком был написан адрес в Петербурге. Он так и не позвонил. Зато я в ту же ночь заполнила на сайте Российского консульства анкету на новый заграничный паспорт.
37 "Ожидание чуда"
В феврале, держа в руках красный паспорт, я судорожно вбивала на сайте авиакомпании три буквы LED — Пулково, чтобы получить билет на ближайшую дату в один конец. Я не была в России десять лет, хотя родители пару раз летали в гости, чтобы повидаться с родственниками и друзьями. Я же ни на минуту не желала выныривать из своего нового мира. Три месяца ожидания ответа из консульства стоили немалых нервов. Я боялась, что они не уложатся в обещанный срок, а каждый день в родительском доме казался вечностью. Ежеминутно я ждала звонка из Парижа, но Антон Павлович так и не позвонил. Он положил на мой стол карту в виде открытки, мне оставалось накрыть её новым паспортом и билетом. Ни на минуту я не задумывалась, что ждёт меня на берегах Невы. Имело значение лишь то, что там меня встретит он. «Он» с большой буквы. «О» как яркий слепящий круг луны, на которую я глядела бессонными ночами.
Со Дня Благодарения я не брала в руки карандаш и боролась со стойким желанием выкинуть все альбомы. Утром и вечером я продолжала заниматься братьями, чтобы не вызывать у родителей подозрений. Отец то и дело заводил разговор о готовности моего портфолио и намётках о поиске работы, параллельно промывая мозги по поводу отсутствия медицинской страховки. Заодно требовал купить машину, а не ездить на съёмной, потому что нельзя так глупо тратить деньги. И вообще с таким моим отношением чужие деньги слишком быстро потратятся. Да и вообще эта сумма в нынешних реалиях не такая, чтобы сидеть сложа руки и плевать в потолок, что я по его мнению и делала.
Да, я действительно ничего не делала, просто ждала дня «Икс», а с родителями отмалчивалась, говоря, что я иду вперёд, только медленно. Лишь Хаски не донимал меня, просто прижимался своим тёплым боком, даря поддержку. Он знал о приглашении и покорился решению новой хозяйки. Я вновь стояла перед закрытой дверью, не зная, что меня ждёт внутри питерской квартиры, но решила непременно её открыть.